Мамаев омут
Шрифт:
— Пошли показывать ребятам, как капканы ставить.
Обрадованный Колька вошёл через калитку на школьный двор и сразу был остановлен Людмилкой — она совершала очередной «медицинский» обход.
— Послушай, у тебя ничего не болит? — обратилась она к Кольке.
— Чего?
— Ну, может, тебя тошнит? — с робкой надеждой продолжала допытываться Людмилка.
— Отстань ты! — отмахнулся Колька.
«Вот и всё так! — подумала Людмилка. — Ну что ж, потерплю немного. Теперь ждать осталось недолго. Выйдем в поле за сусликами, а там уж обязательно с кем-нибудь
Не одна Людмилка томилась ожиданием. Всё чаще и настойчивее ребята обращались к Андрею с вопросом, когда же наконец они выйдут в поле. И каждый раз Андрей давал один и тот же ответ: «Когда всё будет готово».
Но вот настал день, когда Андрей сказал:
— Завтра в восемь ноль-ноль всем быть в полной боевой готовности!
В этот день работа на школьном дворе была закончена раньше обычного, и Андрей отправил ребят отдыхать.
Отдыхать! Сказать это, конечно, легко, а вот попробуй-ка отдохни, когда через несколько часов начнётся генеральное сражение, к которому так долго готовились!
В эту ночь не один завтрашний ловец сусликов ворочался на своей постели с боку на бок. Не спалось и Алёше Окунькову. Подушка казалась неудобной. Зажмурив глаза, он принимался считать до ста. Но вот уже отсчитано двести, триста, пятьсот, а сон всё не идёт и не идёт.
Да и время как будто остановилось. Казалось, что прошло уже по меньшей мере час, а взглянет Алёша на будильник, и оказывается, стрелка проползла каких-нибудь пять минут. Не испортились ли часы?.. Нет. Тикают, как всегда…
На сусликов
Далеко на горизонте из невидимого просвета в облаке на землю прорвался столб солнечного света. Он осветил часть дальнего леса, позолотил спеющую пшеницу и по кочковатой степи заскользил к Апраксину.
Здесь, у околицы, на высоком плоском бугре, у командного пункта, выстроившись в одну шеренгу, неподвижно стоял весь отряд.
Андрей обратился к ребятам с небольшой речью. Затем, после команды, под звуки горна и барабанную дробь пионеры с вёдрами и лопатами в руках, увешанные капканами, петлями и колышками, промаршировали мимо Андрея, спустились с бугра и разошлись по своим местам.
На командном пункте остались Андрей и Людмилка. Людмилка явно была расстроена: она «медицинский персонал», отвечает за здоровье истребителей сусликов, а условия для работы самые никудышные. Помощи никто не оказывает, медикаментов мало. Всё приходится добывать самой. Хорошо ещё, что у мамы нашлись кое-какие старые инструменты и матерчатая сумка.
Но всего этого было мало. Вот, скажем, с минуты на минуту может начаться приток больных, а может быть, изувеченных. Где их класть? Под открытым небом, на голой земле? Всё это Людмилка без утайки выложила Андрею Петровичу. Андрей сказал, что больных и изувеченных, может быть, совсем и не будет, но Людмилка возразила, что надеяться на «авось» нельзя. Тогда Андрей предложил помещать больных в разбитую на бугре штабную палатку, но Людмилка категорически отказалась держать своих больных в таких
Через час изолятор построен, а больные всё не появляются. Людмилка приуныла. Но вот на дороге показалось облачко пыли. Людмилка решила, что наконец кому-то потребовалась её медицинская помощь! Но ей опять не повезло. К командному пункту подъехал на велосипеде совсем здоровый Мишка Чистов. Он только что совершил объезд всех ребячьих бригад и сейчас принялся докладывать Андрею, как идёт ловля сусликов в поле.
— Вам ребята рапорт прислали. — Мишка протянул Андрею бумажку.
Андрей прочёл рапорт и с удивлением повертел его а руке.
— А почему на рапорте кровь?
— Кровь? Где кровь? — встрепенулась Людмилка и, заглянув сидящему у палатки Андрею через плечо, прочла записку: — «Рапорт. Израсходовали шесть бочек воды. Словили шестьдесят три суслика. Из шести бочек вода сама вытекла. Продолжаем наступать…»
Записка была написана рукой Вани Сорокина. Однако внимание Людмилки привлекло не содержание записки, а те красные пятна и кляксы, которые на ней были. Вот она, кровь. Значит, с кем-то случилось несчастье, а она сидит здесь, у палатки.
Скорей туда, на поле боя!
Людмилка схватила свою медицинскую сумку.
Кровь на записке принадлежала Ване Сорокину. Произошло это так. Ваня с Алёшей вылили в нору два ведра воды, и вскоре оттуда показался мокрый, взъерошенный суслик. Ваня бросился к нему, взмахнул палкой, и суслик стал пятиться обратно. Мальчик схватил его рукой. Суслик пискнул, хищно оскалил зубы и укусил мальчика. Ваня от неожиданности вскрикнул. На пальце проступила кровь.
— Здорово он тебя? — спросил Алёша.
Он сорвал лист подорожника, приложил его к ранке и завязал палец своим носовым платком. Получился толстый жгут, который тут же сполз с пальца.
— Эй вы, водное хозяйство! — раздался возглас.
Алёша и Ваня обернулись и увидели Мишку. Опираясь на велосипед, он стоял на тропинке, неподалёку от ребят.
— Докладывайте, сколько сусликов искупали?..
Алёша с Ваней, не сговариваясь, решили не отвечать насмешнику.
— Эй, банщики! — снова прокричал Мишка. — Чего у вас там? Может, мыла не хватает? Могу привезти!
Алёша и Ваня продолжали молчать.
— Ладно! Так и доложу Андрею Петровичу! «Банщики добыли сусликов ноль целых ноль десятых». Привет!
Тут Ваня и Алёша тревожно переглянулись. Как же быть? С одной стороны, надо известить Андрея, а с другой стороны, уж слишком много чести будет для Мишки, если докладывать ему, особенно после его нахальных слов. Выход из затруднительного положения был найден Ваней. Он достал из кармана клочок бумаги и нацарапал карандашом рапорт.
— На машинке бы надо напечатать! — не унимался Мишка, заглядывая в бумажку, протянутую ему Ваней. — Ого!.. Что это?.. Кровь проливаете? — спросил он, заметив красные пятна на записке. А потом добавил сочувственно — Суслик цапнул… Бывает.