Мама
Шрифт:
К тому же, что было не менее важно, после прохождения теории, новых учеников учили практики и на практике. По крайне мере так было с 'вождением и ремонтом машины - ВАЗ': Бортник, Исаак и Кореньков зашивались около двух недель, пока, наконец не решили, что первая пятерка их солнцеголовых учеников - таки овладела материалом на должном уровне.
Взамен же будущим 'молодым педагогам' прямо и недвусмысленно было обещано очень многое: собственная комната, личное оружие, ну а в далекой, но осязаемой перспективе - и право совещательного голоса при принятии решений. И много
Прошло уже полчаса, а женщина все так же лежала, уткнувшись тем, что у нее осталось от головы, в ствол сосенки. И только тогда, убедившись, что никого больше нет, подчаски вышли из своего укрытия.
Женщина была гораздо моложе, чем им показалось на первый взгляд.
Для помощников Игоря Константиновича это была работа хоть и неприятная, но дававшая шанс на то, что и им когда ни будь доведется сверкать зеркальной головой и аккуратной бородкой, - такой, как и у их начальника. Да и такого мандража, как при проверке своего первого жмура, они уже не испытывали. Эта, еще молодая женщина, умершая несколько месяцев назад от укуса в руку, была для них, за эту неделю дежурства, уже восьмой.
Надев новые 'ветеринарные перчатки' Кирилл начал шарить по трупу покойницы. Не прошло и минуты, как его добычу уже составили золотое колечко, цепочка, бумажник, маникюрные ножницы и зеркальце. Ощупывание пальто обозначило еще пачку гривен, какое то 'левое' удостоверение и кредитки, но эти предметы были проигнорированы. Все остальное найденное должно было быть аккуратно рассортировано по ящичкам, которые им выдал их 'Кутузов': 'Драгоценности', 'Оружие', 'Письма мертвеца' и 'Прочее'.
Первым идею к разумной утилизации трупов подал еще в первую неделю беды Дмитрий Кореньков, снявший с погибшего довольно неплохую обувь. В ней он потом еще долго щеголял, - пока совсем не потеплело. А окончательно идея закрепилась после того, как к мостику, на котором все еще стояла машина со 'страшной предупреждающей надписью', притопал один из 'обратившихся', - в прошлом милиционер, - и в кобуре у него был отнюдь не огурец или яблоко, а самый настоящий 'Форт-12'.
Увы, эта покойница внесла довольно убогую плату за свое упокоение и погребение: золото собирали скорее по привычке, оружия у нее не было, а 'прочее' представляло довольно таки убогое зрелище.
– Я все! Теперь твоя очередь.
– Произнес Кирилл, поднимаясь, и держа вытянутыми вперед руки в данных 'ветеринарных' перчатках так, что бы они не касались тела
– Отходи.
– Павел сделал шаг к покойной, а потом, словно о чем-то догадавшись, повернулся к Кириллу.
– Хотя, стоп ! Ты ее карманы смотрел?
– Все чисто.
– А это?
– Напарник палкой, с деланной брезгливостью, оттянул край платья покойницы, зацепив и часть бюстгальтера. Вместе с иссохшейся и потерявшей свою форму молочной железой на землю выпало нечто: туго завязанный презерватив с вложенным в него блокнотом - прямой кандидат в ящик 'Письма мертвеца'.
Далеко не всегда укушенный человек погибал сразу,- в большинстве случае люди успевали понять и осознать, что умирают. Желание же простится со своими близкими, написать завещание или передать важную информацию бывает очень важным, настолько, что человек, чувствуя что засыпает
'Догорит твоя
свеча - охватят тебя
бред и бешенство.'
Но с точки зрения руководства Дома (и дежурившая троица была с ним полностью согласна) наиболее интересную часть в 'Письмах мертвеца' могла играть ее завещательная часть. Пока что им попалось только четыре таких 'письма', где люди просили по возможности связаться с родственниками и передать ценности хранящиеся в том или ином месте, типа сейфа или тайника дома, завещая неизвестному душеприказчику от 'половины того что, там есть'– до 'столько, сколько позволит твоя честность, сука'. И только один раз тайник, в виде сейфа спрятанного за картиной небольшого дачного домика, оказался достаточно близко для того, что бы туда съездить и проверить содержимое.
– Содержимое оказалось набором из бутылки коньяка, пачки долларов и старенького пистолета марки 'Тульский Токарев', в просторечии именуемого ТТ.
– Блядь, ходить тебе вихрастым, Кирюша, - голос старшего из подчасков был по-взрослому зол.
– Паша.
– Ладно... Пошли.
После этого настала очередь Павла: длинной палкой с надетой на конец "разовой" петлей, он потащил усопшую к яме вырытую метрах в 200 от их лежки. В не очень глубокой яме уже были заранее набросан сушняк и ветки побольше, на которых уже лежало с десяток тел. Затем Павел, собрав добытые трофеи в один пакет, перенес их к месту будущего упокоения и там же начал их сортировать. Возле места лежки снятое с трупов не складывали по самой банальной причине - от трофеев таки ощутимо попахивало.
Затем, оценив заполненность братской могилы, он пошел к командиру тройки.
– Игорь Константинович, уже полная, десять жмуров набралось - будем жечь?
– Нее. Десять - это если взрослых, - так Бортник сказал. А тут вон двое шкетов, те, что вчера вдвоем притопали, и шавка, что пришла все погрызенная. Так что еще одного можно. Если до вечера ничего не случиться, то жечь и закапывать несгоревшее, следующая смена будет.
– Затем, прислушавшись к возне в кустах, командир тройки повернул голову и зашипел, - Эй, Паша, ты скоро? Потише там!
– голос Игоря Константиновича был тих и напряжен.
– Иду...А чё?
– Хуй через плечЁ! Харе там балду гонять....На пост возвращайтесь. Мне тут одному, что ли 'слухОметром' работать?!
– Иду-иду...
– Яма уже почти полная?
– Хотя интонация была вопросительная, но Константин скорее утверждал, чем спрашивал подошедшего Павла.
– Еще одного можно положить.
– Знаю... Если сегодня никого не будет, то этим завтра Егор со своими займется. А вы...
– Да?
– Ты, Кирюха, рядом со мной лежишь, как и я - молчишь, смотришь и слушаешь. А ты, Паша, уж звиняй, попахивает от тебя, дуй к яме и начинай собирать рядом с ней хворост и сушняк для следующей 'закладки'.