Мама
Шрифт:
Сидевшая за столом женщина замерла, обдумывая как правильней передать свою мысль, а потом начала говорить:
– Нет, Машенька, мы сделаем все, что бы они не пришли, или чтобы их пришло поменьше. И затем, улыбнувшись своим мыслям, спросила, - Ты французский знаешь?
– Нет, а что.
– Тогда учи его. И местную географию, кстати, тоже учи.
– Зачем?
– Зачепиловка, Саивка, и прочие зажопински. Будешь там твердить 'женемапасижур'– много и часто, со слезами и на коленях. И я тоже буду твердить. Думаю, где-то через пару неделек надо будет уже начинать.
В комнате возникло
Это продолжалось около минуты - два уже немолодых мужика ржали, хозяйка кабинета улыбалась, а Главврач Дома и секретарь-распорядитель только недоуменно смотрели на все это, ожидая пояснений.
Первым не выдержал Бортник:
– Ефремыч, а я вот не сплю - думаю, где нам тут ДОТ вырыть, и как шоссе перегородить, короче - в Наполеона играю, думаю мускулы накачивать, а наш командующий решил идти от обратного.
А потом, резко посерьезнев, обратился к той, что сидела за столом:
– Катерина Тимофеевна, если я Вас правильно понял, то мысль неплохая. Но есть один нюанс - окромя элементов из 'Золотого теленка', я бы рекомендовал внести еще и элемент из 'Проверки на дорогах', - тот, где едой внешний вид поправляют. По ее кивку Бортник понял, что Катя оценила его идею.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ - 'Танатос и Эрос' (от одного месяца до двух месяцев с момента катастрофы)
30 апреля 2007г. окрестности Детского Дома ?5. Его звали Игорем Константиновичем, - и уже почти четыре недели так звали.
До этого он был просто Игорьком, 'Горем', 'Горилкой' - сиротой 16-ти лет, около полугода лет пребывающем на полном пансионе в Детского дома.
Впрочем, пареньком Игорь Константинович был вменяемым, с головой дружил, и когда тетя Маруся чуть более месяца назад пришла в их спальню и попросила его и еще троих ребят из их группы помочь, - отказываться он не стал.
К его глубокому удивлению задействован он был на чистке картошки лишь около часа. А потом, когда пришла смена из одногодок, - девчонок Катьки и Виталины, - ему сразу же дали повышение, назначив старостой-воспитателем в младшую группу к пацанам 10-12 лет. Теперь основной задачей его стало смотреть - как бы чего не случилось, что б пацаны не сбежали, не путались под ногами и вели себя тихо.
И примерно через неделю такого руководства он сам для себя неожиданно обнаружил, что уже зовет 'тетю Марусю' по имени-отчеству, и того же требует от своих 'подопечных', рассматривая себя уже скорее как младшего воспитателя, чем как воспитуемого.
Затем, еще две недели спустя, три младшие группы объединили в одну, а его отправили 'поработать руками и ногами', - и он помогал 'спецам' обслуживать 'эту хрень', которая консервировала тушняк.
Игорь Константинович хотел, было, даже возмутится и возбухнуть, но с удивлением обнаружил, что очень непродолжительное руководство коллективом из двадцати пяти детишек его порядком напрягло и притомило, и простая работа по рубке дров или нарезке мяса его вполне устраивает. Пока устраивает, - так правильнее сказать.
'Кутузов' (как подростки стали между собой называть Игоря Петровича Бортника) подошел к нему сразу после окончания
Прыщавый, утомленный и порядком похудевший парень ожидал всего что угодно, - что его навечно оставят в 'костровых', или вернут командовать старой группой. Но то, что ему предложил этот высокий однорукий человек - его устраивало вполне, - даже более чем вполне. Это была вполне мужская работа - умеренно опасная, серьезная и необходимая. Но в то же время не такая тупая, как работа нарезчика мяса или кострового, и не такая выматывающая, как работа воспитателя младшей группы.
Знаков отличий в общепринятом смысле 'Кутузов' им дать не мог или не хотел, - единственный вариант, который он им предложил, был принят создаваемым Отрядом Обороны и Нападения (сокращено ООН) если не с одобрением, то по крайне мере с пониманием.
А потом потянулись дни занятий, которые их 'Кутузов' обозвал изучением мат-части. В основном все сводилось к сборке-разборке 'ксюхи', стрельбе одиночными на меткость, правилам маскировки и технике безопасности про контактах с 'обратившимися'.
В 'Аттестате зрелости' Игоря Константиновича, как на полном серьезе назвал их однорукий 'генерал' выданный каждому листик, стояло аж 15 пунктов.
Но галочка с неразборчивой подписью 'Борт - к' была только напротив двух из них - ' АКС74У - разборка, сборка, применение' и 'Техника безопасности при общении с внешним миром'.
О том же, что следующими пунктами должны были стать 'Вождение и ремонт машины - ВАЗ'– даже не обсуждалось. 'Солнцеголовые' должны были стать точно что универсальными солдатами, при чем с упором на универсальность. Они не должны были стать самыми-самыми лучшими в мире стрелками, водителями или фельдшерами, но, по мысли 'мамы', они должны были владеть всем на минимально необходимом уровне. Это делало их не такими эффективными по отдельности, но создавало из них реальную силу, с которой стоило считаться.
Изучению и овладение минимумом знаний и практик по остальным 'предметам', типа 'Вождение и ремонт ВАЗ - 3307' или 'Первая и последующая фельдшерская помощь' она планировали уделить едва ли не с-полгода, но случилось то, что должно было случиться - обратившиеся из города стали мигрировать туда, где еще может быть 'еда'. Причем далеко не всегда по дороге.
Игорю Константиновичу и еще паре десятков таких же как он 'солдат ООН' - или 'кандидатов в солдаты' пришлось в авральном делать завалы. А это оказалось очень даже непростым делом: невозможно силами пары десятков подростков сделать надежный и непреодолимый заслон. Поэтому всю неделю вокруг Дома, на расстоянии около километра от него, создавалось несколько периметров завалов из веток и стволов длинной в добрый десятков километров. Они категорически не могли остановить человека, а вот квелого обращенного - вполне, заставляя его обходить линии наваленного сушняка, и направляться туда, где его должны были ждать патрульные 'Кутузова'.