Мама джан
Шрифт:
– Что ты тут делаешь?!
– Домик строю, – доверчиво ответила девочка. – Он будет большой-пребольшой.
Ешкин кот, домик она строит!
– Ты чья?
– Мамина.
– А где твоя мама?
– Там, – девочка махнула лопаткой в сторону школы. – За Васькой пошла.
– Васька твой брат? – спросила Лера.
– Брат.
– А фамилия есть у Васьки?
– Конечно, есть, – рассудительно ответила девочка. – У него такая же фамилия, как у меня.
– А ты знаешь, какая у тебя фамилия?
– Ты
Наконец-то прояснилось. Значит эта малышка сестра Сухого из параллельного класса. Лера с ним не особо общалась, но какое это теперь имело значение.
– Тебя как зовут? – спросила Лера.
– Танечка.
– Пойдем со мной, Танечка. Здесь нельзя находиться одной.
– Почему нельзя?
Лера не знала, как объяснить это ребенку.
– Просто нельзя, – сказала она. – Пойдем.
– Нет, – отпрянула от нее девочка. – Я еще домик не достроила. Ты сама иди.
Лера растерялась. Не оставлять же ее здесь одну. И тут услышала голос деда: «Валерия! Валерия!» Она обернулась. В другое время она рассмеялась бы: дед был в майке, застиранных спортивных штанах и тапочках на босу ногу. Он, едва переводя дух, бежал к песочнице. Обнял Леру, заплакал. И она разревелась, уткнувшись ему в плечо.
Танечка подошла к ним и, поочередно дергая за одежду, спросила:
– Почему вы плачете?
Лера присела, поцеловала ее и сказала:
– Мы не плачем. Мы радуемся.
– Разве так радуются?
– Только так и радуются.
– Нет, – возразила Танечка. – Радуются вот как.
Она лучисто улыбнулась, заморгала длинными ресницами и запрыгала по песочнице так тряся головой, что белые бантики на двух коротеньких косичках закрутились, как пропеллеры. Счастливый ребенок. Хорошо бы этот жуткий день не отложился в ее памяти. Вот только бы знать, что с ее братом.
– Танечкин брат учится в нашей школе. Вася Суханов…
Дед перебил ее. Его распирали свои чувства.
– Мы сидим с Витьком… выпиваем культурно, телевизор у нас работает… – зачастил он, глотая слова и всхлипывая. – И тут, это сообщение. Теракт. Я не сразу понял, где это, а Витек въехал. Бежим, говорит, Анатолич, это ж внучки твоей школа! И мы побежали. Ну, думаю, если с Валерией что случится, прям тут и помру… Как ты хоть выбралась?
– Да не была я в школе. Мы с Юлькой в кино ходили.
– Прогуляли, что ли?
– Прогуляли.
– Значит, есть Бог на белом свете, – облегченно вздохнул дед. – А меня чуть кондрашка не хватила… Позвони матери на работу. Скажи, что ты жива-здорова… Хотя она, наверно, уже сюда мчится…
Лера заметила, что несколько скинов крутятся у дерева.
– Дед, побудь с Танечкой. Ее мама Сухого ищет. Не уходи, пока она не придет.
– А ты куда? –
– Я вон там буду, у дерева, – сказала Лера. – Если что – крикни.
– Только не встревай ни во что, – попросил дед. – К школе не суйся… От греха подальше… Витька увидишь, скажи ему, где я.
Информацию скины собрали весьма скудную. Никто еще толком ничего не знал. Она попросила у Кольяна мобильник. Позвонила матери на работу. Трубку не брали. Тогда она набрала номер Макса.
– Да, Кольян, – услышала она его голос.
Ее охватила радость: жив!
– Это я! – крикнула она в трубку. – Ты где?
– Так… В одном месте, – до странного буднично ответил Макс. – А ты где?
– Ты че, не в теме? Школу нашу взорвали!
– Чего? Как это взорвали?
Разговор получился какой-то бестолковый, Максим, казалось, плохо соображает, словно они на разных языках общались.
– Бухой ты, что ли? – рассердившись, спросила Лера. – Короче, приезжай к школе. Все наши здесь…
Потом она увидела завуча. Евгешу обступили родители, засыпая бесконечными вопросами, на которые та не успевала отвечать. Евгеша выглядела сильно помятой, видать, ей крепко досталось. Костюм порван в нескольких местах, перепачкан, крашеные каштановые волосы стали серыми от известки и пыли, лицо и руки в ссадинах. Евгеша, заметив Леру, обрадованно крикнула:
– Речная!..
Родители расступились, пропуская Леру. Евгеша обняла ее, Лера что-то бессвязно лепетала про свой с Юлькой прогул, про кино, а завуч гладила ее голову и повторяла, как заведенная: «Хорошо, хорошо, хорошо…». Тем временем Леру тянули в разные стороны, родители наперебой расспрашивали о своих детях.
– Погодите, погодите, – взяв себя в руки, сказала Евгеша. – Давайте попорядку.
В руках у нее оказалась тетрадь. Она попросила Леру назвать фамилии ребят, которых она видела после взрыва. Завуч переписывала всех ребят и учителей, которые вышли из школы, чтобы иметь представление о тех, кого нужно разыскивать.
Лера никак не могла сосредоточиться. Кого она видела? Кого?..
– Моего Владика видела? – крикнула мама Влада Устинова.
И посыпалось отовсюду:
– Вику Крамскую?..
– Катю Колесникову?..
– Мишу Полтавского?..
– Леночку?..
– Диму?..
Евгеша повторила, глядя ей в глаза:
– Вспоминай, Лерочка, вспоминай.
– Юля со мной была, – наконец сказала Лера. – Она там сидит. У дерева.
– Милова Юля, – повторила Евгеша и стала записывать.
Рука не слушалась ее, выводила на тетрадном листе какие-то непонятные каракули.
– Давайте я буду писать, – предложила Лера.
– Классы указывай, – сказала завуч, отдавая ей тетрадь и ручку.