Малявка

Драч Маша

— Да-а, — протяжно стону я. Меня всегда заводит, когда он даже во время секса не дает забыть, что я его и ничья больше.

Острое чувство наслаждения заставляет сознание окунуться в негу, границы реальности рассеиваются, и я уплываю куда-то далеко-далеко. Мне казалось, что со временем реакция на секс немного смазывается, но нет… Во всяком случае только не с нами. Я реагировала на Габриеля, так же как и пять лет назад и это было поистине удивительно.

— Господи, — он, тяжело дыша, ложится рядом со мной и притягивает к себе.

Я рассматриваю

его, перебираю пальцами черные немного тронутые сединой волосы. Знаю, что Габи иногда коплексует по поводу своей седины, а мне она безумно нравится, как и любая его морщинка и родинка.

Из большого окна льется утренний яркий свет, он так живописно ложится на смуглую кожу моего мужа, что я готова часами его рассматривать. Не думаю, что мне вообще когда-либо надоест любоваться им, вдыхать горький аромат его сигарет, свежие нотки лосьона после бритья, терпкий запах одеколона.

— Любимый, — целую участок его кожи над бровью, Габи довольно мурлычет, ему всегда нравится, когда я касаюсь именно этой точки.

— Весь день бы провалялся с тобой в постели, — Габриель открывает глаза и смотрит на меня таким очаровательно-томным взглядом, от которого между ног мгновенно становится горячо и влажно.

— Я бы тоже, но, — я не успела договорить.

— Мамочка! — раздался в коридоре звонкий голос Карины.

— Именно поэтому, мы и не можем постоянно валяться в кровати, — улыбаюсь, вставая с кровати. Быстро накидываю ночную сорочку, шелк приятно холодит кожу. Пока Габи надевает трусы, иду открывать дверь в спальню.

— Мамочка? — большие голубые глаза Карины в удивлении смотрят на меня. В руках дочки находится Мал ёк он тоже разглядывает меня, словно зная, чем я совсем недавно занималась с мужем. Становится немного неловко, щеки вспыхивают румянцем.

— Да, дорогая, — я присаживаюсь на корточки и заправляю темные немного вьющиеся волосы дочки за уши. — Кушать хочешь?

— Нет, не хочу, — для своих трех лет Карина уже четко разговаривала, а всё благодаря Габриелю. Он с первых дней рождения дочери запретил мне с ней сюсюкаться, настаивая, чтобы я всегда разговаривала с ней четко. Благодаря этому, проблем с языком у нас не возникло. — Дедушка с бабушкой приедут, а мы еще не готовы.

— Так мы сейчас быстренько соберемся, — я выпрямилась и отошла в сторону, позволяя Карине зайти в спальню.

— Опять пушистого монстра мучаешь? — хохотнув, спросил Габриель.

— Нет, он сам ко мне пристает, — Карина отпустила Малька и бросилась к отцу на руки.

— Правда? — Габи подхватил дочку и поцеловал ее в макушку. — А я думаю, что нет.

— Папочка, — Карина притворно нахмурилась. — Ты просто ничего не понимаешь.

— Поля, слышала? — опять смеется. — Оказывается, я ничего не понимаю.

— Ребенку видней, — жму плечами и заправляю кровать.

— А когда Андрей с Ирой должны приехать? — Габриель усадил Карину себе на шею, дочка засмеялась.

— Часа через два, — ответила я, глянув на свои наручные часы.

Еще в прошлом месяце, когда мы планировали

поездку на Юг, Габи предложил пригласить моего отца вместе с мачехой в гости. У мужа недвижимость едва ли не по всему миру имеется, и перспектива всем вместе отдохнуть на вилле с видом на море казалась довольно заманчивой. К тому же, папе теплый климат пойдет исключительно на пользу. Он почти четыре года в завязке и держит себя в руках благодаря Ирине. Они познакомились в больнице, она там работала медсестрой. Как-то так получилось, что после реабилитации папа женился и чувствовал себя теперь намного лучше и спокойней. А с появлением Карины наши отношения окончательно наладились. Он во внучке души не чаял, я даже подумать не могла, что у моего отца есть столько нерастраченной ласки и любви.

— Давай я пока Карину соберу и накормлю, хорошо? — спросил меня Габриель.

— Да, конечно.

К обеду папа с Ириной уже прибыли.

— Ну и жара, — отец внес в дом чемодан и тяжело вздохнул.

— А что ты ожидал увидеть на Юге? — Ирина заулыбалась. Немного тучная женщина с вьющимися светлыми волосами и зелеными глазами. Она мне нравилась, простая, милая и невероятно отзывчивая. Своих детей у нее не было, поэтому меня и Карину она приняла как родных. Именно Ирина позволила мне ощутить ту материнскую заботу, которой я в свое время была лишена.

Она была со мной рядом, когда я родила Карину, помогала управиться с ней, учила всему: как ухаживать за ребенком, пеленать его, кормить. Глядя на то, как дочка тянулась к Ирине, у меня сердце сжалось. Роды дались нелегко, и даже сейчас я с содроганием вспоминала тот ужас.

Плод был обвит пуповиной и к концу срока не разместился, так как положено. Больше суток я никак не могла родить, врачи кружились вокруг меня, делая всё возможное. Помню, как Габриель кричал на них всех и требовал, чтобы они наконец-то прекратили мои мучения. Таким встревоженным и обозленным я никогда его прежде не видела.

В конце концов, всё закончилось хорошо. Когда доктора дали Габи Карину, он расплакался. Крупные горошины слез катились по его щекам, и казалось, что он даже перестал дышать. Никогда не думала, что Габриель может настолько сильно радоваться и при этом плакать. Да что уж там, даже папа растрогался, когда впервые увидел внучку.

— Деда, а мы пойдем на пляж? — спросил Карина, держа в руках куклу, которую ей привезла Ирина.

— Жучок, дай деду немного отдохнуть, а потом, хоть на Луну.

После того, как мы разместили родственников и перекусили на террасе, отправились на пляж. Я с Ириной лежала в шезлонге, принимая солнечные ванны. Папа, окунувшись несколько раз, лежал в тени пальмы и читал Кинга. Я специально накупила ему целую кучу книг, чтобы ему было чем заняться в свободное время и не думать о выпивке. Габи с Кариной плескались в воде. Наблюдать за ними было одно удовольствие.

— Габриель замечательный отец, — вдруг произнесла Ирина, снимая очки.

— Да, я знаю, — меня брала гордость за такого образцового мужа.