Мальтийское эхо
Шрифт:
Он отнес книги в свою комнату, вздемнул минут тридцать, потом встал, умылся, причесался и вышел на террасу.
Девушка ждала его, перебирая что-то в двух больших «челночных» клетчатых сумках.
— Вот и вы, Андрей Петрович. Будьте рыцарем, помогите донести до флигеля.
— С удовольствием! А что там? — полюбопытствовал Андрей шутливо.
— Секрет, — засмеялась она.
Андрей бодро взял сумки по полпуда каждая. Да уж, рыцарь-тяжеловес. Что там у неё?
Вот и флигель.
— Здравствуйте, Андрей
— А что, на ужин будут пирожки? — улыбнувшись, спросил Андрей.
— Да, конечно, — засмеялась хозяйка. — И с собой завтра возьмете в Питер. Девчонки совсем тощие.
— Сегодня он пусть ест сколько хочет, а завтра я буду выдавать поштучно, — прищурившись, заявила Ирина.
— Ого, Андрей Петрович, а вы уже под каблучком, — хохотнула женщина.
— Да, пани Мария и пани Ирина взяли меня в серьезный оборот.
— Ладно, ладно. Мы уже знаем, как вы умеете входить в доверие к женщинам, — шутила девушка. — Теперь вот подлизываетесь к Анне Никитичне. Вам нельзя мучное и жирное, потому что у вас болят колени. Зачем вам лишние килограммы носить?
— Все, сдаюсь. За ужином штук 7–8, а завтра, послезавтра в Питере по 5–6 в день, — Андрей заискивающе посмотрел на женщину, ища поддержки.
— Напеку, напеку много.
Разговор о пирожках «завел» Брэда и Пита. Собак пришлось поместить в вольер из металлических прутьев и рабицы. Те быстро умолкли.
— Я управлюсь через часик, а Иришка проведет для вас свою любимую экскурсию. Тут ее владения. Платоныч называет это «садик принцессы», — Анна Никитична с нежностью посмотрела на девушку.
Та была смущена. Она любила бывать во флигеле, видимо, не только потому, что здесь ее «садик», но и потому, что здесь она была окружена нежностью и любовью хозяев.
За флигелем, образуя букву «П», были расположены две длинные хозпостройки с множеством дверей, вдоль этих построек дорожки из утрамбованного гравия, а все внутреннее пространство занимал… райский уголок.
Большую часть «садика» занимала сдвоенная в виде крыльев парящей чайки пергола, длинная, широкая и высокая. Каркас был алюминиевый, покрыт карболатом, боковые стенки смонтированы по системе шкаф-купе.
Андрей нечто похожее видел в усадьбе Шереметьевых в Кусково, в загородных венских резиденциях Габсбургов.
В цветнике были и цветы, и множество лиан, и небольшие шарообразные и пирамидальные туи, можжевельник. В оформлении были использованы керамика и сварные металлические конструкции, но больше деревянные обработанные лаком коряги из леса. Из цветов, которые были расположены и в перголе и вне ее преобладали цинии, «веселые ребятки», дельфиниумы, флоксы, астры и пионы. На двух красивейших альпийских горках были и разнообразные
— Мне очень помогает Платоныч. Все эти конструкции и весь тяжелый физический труд по строительству и агротехнике лежит на нем. Чего стоят эти его красивые строения со множеством дверей, да и многое другое.
— Я восхищен! — Андрей смотрел на девушку с нескрываемым восторгом. — А вот зачем столько дверей?
— Эх, Андрей Петрович! Каждая такая дверь имеет строго напротив еще одну, которая со стороны огорода. Это за постройками. Догадались?
— Нет.
— Платоныч называет эти постройки линкольнами. Двери ведут в «каюты», и для удобства в каждой «каюте» свой вход, и в ней конкретный инвентарь и прочее. Для порядка.
— Гениально! — сказал Андрей.
— А с моей стороны фантазии, идеи и вся… ботаника, — скромно заключила «принцесса».
— Не скромничайте. Фантазии, знаний и таланта здесь безмерно много.
— Спасибо. А в тех двух тяжелых сумках, что вы донесли, два дубочка и два кедра в горшках. Их четыре года нужно было выращивать в комнатных условиях. Я планирую перед флигелем сделать красивую лужайку (газон), посадить там дубы, кедры, сделать из коряг стильные лавочки, столики. Ну, в общем, есть проект. Это в конце августа, после жары. Может, примите участие?
— Заманчиво, — Андрею идеи садоводства и ландшафтного дизайна были когда-то весьма близки. — А меня местные лесные колдуньи не упрячут навсегда в эти коряги?
— Боитесь? — она усмехнулась, — Пойдемте, посмотрим огород.
. — Нет, дорогая. — Анна Никитична стояла на пороге с кувшином и двумя стаканами. — Хотите холодного брусничного квасу. Андрей Петрович, наверное, устал, проходите в избу. И зачем ему мой огород?
— А огород-то богатый и ухоженный. Все есть: овощи, кусты ягодные, всякая зелень. Наша хозяюшка, кудесница и колдунья, — Иришка усмехнулась в сторону Андрея, — и варенья наварит, и солений запасет. Угадайте, что в основе кулинарного искусства Анны Никитичны. Вот вы сейчас, не заходя в дом, уже учуяли, наверное, запахи необыкновенные.
— Любите вы меня экзаменовать, — пробурчал Андрей.
— Русская печка! Это чудо! — Воскликнула девушка.
— А-а-а — протянул Андрей. — Но ведь жарко сейчас. Лето.
— Печка вынесена в отдельное помещение, а от нее котел, насос, батареи, — уточнила хозяйка. — Все как обычно.
Выпив аж три стакана квасу, Андрей вдруг понял: это же точно как в его любимом «Фрегате»!
— Вы знаете, это удивительно, но точно такой квас делают в Питере, в кафе «Фрегат»!
— Ничего удивительного, — за спиной Андрея выросла фигура Платоныча, — я тоже любил это кафе и молодым офицером, когда не был в походах, бывал там часто. А однажды мой кок взял там несколько рецептов. Давайте, друзья, в дом, в дом.