Малкут

Тенин Глеб

– Будьте добры, дайте мне, пожалуйста, мою одежду.

К удивлению Русинского, просьба была выполнена мгновенно. Он неспеша оделся, поправил на себе ворот свитера и, поблагодарив врачевателя, направился к выходу.

VII

23 марта 1986 года. 6:10 утра.

Пар валил изо рта, но Русинский не чувствовал холода. Свежий воздух опьянил его настолько, что миновав узкий проход между зданием морга и оградой психбольницы, и выйдя на дорогу, спускающуюся к реке, он почувствовал себя едва ли способным к пешим прогулкам. Опыт послересторанных возращений помог, но не выручил, и когда машинально передвигавшиеся ноги вынесли Русинского на берег, он почти не чувствовал себя.

Поскользнувшись на пустой

бутылке из-под "Манастирской избы", он тяжело опустился на скамейку и поглядел в небо. Мрачное утро вплывало в его сознание, и вместе с утром он обнаружил присутствие мужика в плаще военного покроя - такие носили фронтовики и спившиеся прапорщики. Черная, клином, борода делала его похожим на Ивана Грозного из кинокомедии Гайдая.

– Хороший денек для Армагеддона, - бросил мужик, не обращая внимания на Русинского.

Русинский сжал кулаки и выразительно посмотрел на приблудного. Однако тот не ушел и внимательно созерцая пейзаж, добавил:

– Вам привет от Михаила Кришновича.

Когда смысл фразы дошел до Русинского, мужик сидел уже рядом и, прищурившись, смотрел куда-то поверх тяжелых и опухших после зимней спячки волн реки.

– Чего надо?
– спросил Русинский.

– Михаил Кришнович просил объяснить вам суть задания. Генерал извинялся, что не смог рассказать всего сам - срок вашей командировки был ограничен. Извините за всю эту конспирацию - как-никак, мы находимся в тылу врага. Если вы не против, давайте переместимся на явочную квартиру. Тут недалеко.

...В сером как ноябрьская демонстрация доме, на третьем этаже в апартаментах, уставленных книгами, вазами, голографическими иконками Шивы и каких-то других божеств, Русинский с удовольствием сбросил холодные скользкие ботинки и, пройдя в зал, приземлился в кресло. Мужик ушел на кухню; вскоре запахло свежесваренным кофе. Он вернулся с подносом, на котором стояли две маленькие благоухающие чашечки и бутылка азербайджанского коньяка.

– Тело есть тело, - развел руками связной.
– Пока необходима машина, ей нужен бензин. Вам высокооктановый?

– Спасибо. Можно солярку.

Связной оставил чашки на журнальном столике и в руках принес фарфоровую миску с пловом.

Пока Русинский впитывал многовековой опыт восточных кулинаров, связной попивал кофе и задумчиво листал большую, в четверть листа, книгу с пожелтевшими и почему-то остро пахнущими приправой страницами. Наконец, отставив пустую миску, Русинский одним глотком выпил крепкое черное варево, на треть состоявшее из коньяка, и удовлетворенно закурил.

– Вот, кстати, известный вам случай, - сказал мужик и развернул книгу так, чтобы Русинский смог рассмотреть картинку. Это была репродукция известного всем более-менее образованным советским людям офорта Гойи.

– Сон разума?..
– узнал Русинский.

– Он самый. Трофейная книжка.

Связной закрыл альбом и неспешно погладил свою бороду.

– Меня зовут Маг. Просто Маг. Все имена, сами понимаете, ничего не значат, по большому счету, а так получается короче. Я состою в подпольной или подлунной, как угодно - оганизации "Ковпаки универсума". Партизаним понемногу. Вы готовы меня выслушать?

Русинский кивнул с готовностью, обратно пропорциональной желанию воспринимать всех магов всех универсумов.

– Когда-то мы были знакомы, но сейчас вы не сможете припомнить это время. Такое бывает. Вы слишком долго находились в этом концлагере, - Маг кивнул за окно.
– Тридцать шесть лет - солидный срок, и он не способствует, конечно, духовному здоровью. Между тем диспозиция сил нисколько не изменилась. С одной стороны - Верхняя Сладкая Троица, ВСТ, для краткости, а с другой - Горькая Нижняя, ГНТ. Нижняя выглядит довольно просто. Это Дарвин, Фрейд и Ленин, как основание треугольника. Сатана

для них занимает место Превышнего, поскольку он невидим и неизрекаем, но существует как главный принцип. У всех вещей по-прежнему одна суть и два проявления. ГНТ опрокинута снизу вверх, из мира демонов и незнания - в мир людей. Ее тень так называемый прогресс. ВСТ не изменила функций и помогает людям просыпаться. Эти две силы входят друг в друга, образуя знак Вишну или так называемую звезду Давида. Как вам известно, это так называемый макрокосм, в центре которого - человек. И добро, как ни сомнительно это звучит, все так же побеждает зло. Правда, победившим приходится соблюдать тщательную конспирацию и уходить по одному... Эта борьба - ГНТ и ВСТ - длится уже миллионы лет, и она естественна, ибо таков договор, заключенный в первый день мироздания. Но в последнее время - примерно пять тысяч лет назад главари ГНТ отказались от договора. Конфликт особенно обострился две тысячи лет назад, с известной вам эпохи. Силы ГНТ ударили нам в тыл; они стараются лишить человека главного: его оружия - разума, для чего используется религиозный и прочий фанатизм, а также эмпирическая наука, которая тоже существует на договорных условиях - до того момента, когда она докажет то, что было известно всегда. Силы ГНТ - жертвой которых вы едва не стали готовят большое наступление. Для него они собирают резерв мыслительной энергии из своих жертв - человеческих существ, которые добровольно отказываются от этой силы.

– И чем я могу помочь?
– с неохотой спросил Русинский.

– Вы - профессионал. Пройдет немного времени, и вы вспомните все. А пока вы направляетесь в качестве поддержки к нашему старому проверенному ветерану. В одиночестве вы можете только погибнуть со славой, и то если повезет. Мой совет - не обсуждайте направление.

Сказав это, Маг открыл фолиант, взял маленький квадрат бумаги, лежавший между его страницами, и черкнул что-то своей роскошной перьевой ручкой.

– Возьмите. Это пароль. Слова покажутся вам идиотскими, но Дед их любит.

– И кто этот Дед?
– с сомнением поинтересовался Русинский.

– Ему семьдесят лет, но это, сами понимаете, не возраст для Посвященного. Фронтовик, служил в разведроте. Отмечен в конфликте шестьдесят седьмого года. Зовут его Брам Халдейфец; Брам - это жреческое имя, изначальное, индийское по своему происхождению, - не А-Брам, прошу заметить, без этих отрицаний - но Деду почему-то не нравится. В общем, я все сказал.

Русинский поднялся и пожал руку Магу. "Ну и контора, ешкин пес", подумалось ему.

***

Свежепобеленные стены подъезда были, тем не менее, густо покрыты именами рок-групп, фаллосами и аллюзиями из Булгакова. Когда Русинский спустился на первый этаж, навстречу ему пробежали двое санитаров с носилками. Остановившись, Русинский рефлекторно посмотрел им вслед. Что-то в облике этих рыжих амбалов ему не понравилось - может быть, просто то обстоятельство, что это были рыжие амбалы. Уже выйдя из подъезда и сделав несколько шагов, он почувствовал страшную слабость; все повторялось, как было в комнате общаги - когда монстр пытался вытянуть из него мозг. Чувство было паническим. Как ни старался Русинский держать себя в руках, он не уберегся от чудовищного страха и ненависти к чему-то, что впилось в него и не отпускало, и пило кровь, и было настроено очень решительно. Шатаясь от внезапной и очень заметной слабости, он побрел вдоль скамеек у подъездов, прошел один ряд, другой, третий, и на автопилоте, заметив неподалеку узкий заваленный хламом аппендикс между двумя домами, держась за шероховатую кирпичную кладку, направился к нему. Земля понеслась навстречу, выгибаясь змеей. Сжав зубы, Русинский побежал, и едва достигнув темного закутка, наконец дал волю усталости, рухнув в мутную лужу, в черное небо и грязь.