Мальчик нарасхват

Скромный эксплуататор

А затем появился пацан. И я, кажется, повелся на «это довольно занимательно». Всегда ведь хочется изучить и докопаться до истины, когда тебе что-то интересно. Да и отступать теперь поздно, так как мне хватило ума дать обещание свершить «доброе дело».

Нет, я точно идиот.

Испытывая стойкое желание самому себе заехать в глаз от досады, поморщился. Спустя секунду пацан тоже начал кривиться во сне, будто передразнивая. А после сделал рожу еще дебильнее, чем до этого, и продолжил сопеть в две дырочки.

Отчего-то разозлившись, пару

раз нажал раздраженно на кончик носа сожителя, будто на кнопку. Жесткий пятак. Паренек, не просыпаясь, махнул перед лицом ладонью, словно отгоняя насекомое. Я отдернул руку.

Выждав несколько секунд, снова принялся измываться над спящим пацаном. Делал ему свиной нос, за щеки несильно тянул, а он все не просыпался, к моему удивлению. Я вот, например, какой бы соней ни был, всегда чувствую сквозь сон, когда меня касаются.

Нахмурившись, медленно перевел взгляд на губы. Часть лица, которую я еще не тронул. Даже на лбу старательно вывел, подумав, слово «лох» полузасохшим черным маркером, который нашелся под подушкой, возле сотового, когда я проверял время. Ну да, детский сад. Захотелось, и все тут.

На нижней губе заметил маленькую ранку. Посомневавшись, несильно надавил на нее. И быстро взглянул на лицо сожителя, проверяя, не очнулся ли он. Нет, даже не шелохнулся.

А губа оказалась довольно-таки мягкой. И верхняя, кстати, тоже. Только сухие уж очень.

Думая, как бы еще напакостничать, ощущая кожей теплое дыхание, надавил на нижнюю губу сильнее, обнажая ряд крепких и чуть желтоватых зубов. Странно, пацан вроде чистит их каждое утро до посинения, а они все равно белизной не слепят.

В мои сосредоточенные размышления о пользе чистке зубов влезла посторонняя мысль. Маленькая и почти незаметная, она ловко скользила между другими, не смешиваясь и не теряя свою суть, тихо и невнятно шепча ее. И вот, наконец, протиснувшись сквозь плотный поток, маленькая мысль выпрямилась, стала больше, встала в первый ряд. И я заметил ее. И услышал.

Целовался ли пацан когда-нибудь? Усердно сопя, хмыкнул. Нет, не так выразился. Мне плевать, с кем и когда паренек воспроизводил обмен жидкостями. А вот целовал ли кто-то пацана? К примеру, тот же Андрей-Олег. А если да…

Захлестнутый догадкой, я резко отдернул руку. Мало того, что Андрей-Олег либо кто-то еще действительно мог это сделать, так пацан еще у него и сосал, а я… Вашу мать!

Чертыхнувшись, брезгливо вытер руку о пододеяльник. Поражаясь своей тупости, недоверчиво уставился на пацана, не рискуя больше притрагиваться к его лицу. Нет, все же «лох» надо было написать у меня на лбу. Большими и жирными буквами, чтобы точно сомнений не осталось.

Пацан от моих резких движений не проснулся. Продолжая подозрительно и неотрывно пялиться на ничего не подозревавшего сожителя, еще раз ужаснулся, выругался тихо себе под нос. А, отведя душу, несколько успокоился. Теперь взглянул на ситуацию с сомнением.

Ну да, притронулся я к губам пацана, ну и что? Не в глотку же ведь лез, да и давно

его, хм, «принуждения» были. Надеюсь на это. Сильно.

И вообще, как пацан пацана поцеловать может? Присосаться, тьфу. Пусть губы и мягкие, но все же спутать их с женскими вряд ли получится. Или получится? Нет, не получится. А если сильно постараться? Ну, глаза там зажмурить с самого начала, губы нащупать, впиться в них, а самому в это время думать о какой-нибудь хорошенькой девчушке, хм.

Нет, все же это, наверное, будет чувствоваться как-то по-другому. Пусть губы и мягкие…

Мои глубокие и увлеченные размышления прервал заверещавший будильник, вопль которого разом отрезвил меня. Быстро вырубив надрывающийся телефон, рывком поднялся с кровати.

Стоп. О чем я сейчас думал? И главное, какого хрена я вообще об этом думал?!

Вылетев со спальни, едва не шандарахнул дверью. Вовремя опомнился, шуметь не стал. Напряженно глядя прямо перед собой, обогнул диван, зажег свет, оказался в ванной комнате. Щелкнула щеколда. Стараясь ни о чем не думать, первым делом включил мощный напор холодной воды и ополоснул лицо, чтобы уж точно не пропускать в сознание противные мысли.

Дождавшись, пока в голове кроме матов ничего не останется, выпрямился. Неосторожно повернулся к зеркалу. Так и застыл, забыв вытереть свое лицо.

С той стороны зеркала на меня напряженно пялился мужчина. Между сведенных бровей образовалась глубокая складка. Волосы в полном беспорядке. Лицо красноватое, но это, наверное, от освещения. С носа вода ледяная капает.

Но больше всего внимание привлекает синяк у левого глаза. Хороший такой, добротный вполне фингал, который налился всевозможными оттенками фиолетового и синего. Красного и желтого, но это, опять же, наверняка от освещения так кажется.

Посмотрев на свой заплывший глаз еще какое-то время, едва удержался, чтобы не взвыть. Ну и как, скажите мне на милость, на работу идти? С детьми работать?! Каждому карапузу оправдываться, мол, черепашки-ниндзя отмутузили в подворотне? Что поделать, никогда черепах не любил. А остальным что говорить? Мол, звиняйте за внешний вид, я тут с другом спал, вот он мне в глаз и долбанул!

Вздохнув, выключил воду. Может, ну ее, эту работу? Больничный взять, к примеру. Ага, и целыми днями проводить время в компании болтливого здорового детины и спящего в моей кровати пацана. Здорово. Слов нет. Как-то не прельщает.

Что ж, в таком случае, где у меня все платки? В последний раз видел… не помню где, но точно где-то видел. Недавно Света хозяйничала, может, убрала куда-нибудь в шкаф. Придется искать, делать нечего, и ходить по улице, прижимая тряпочку к глазу. Вот веселуха-то.

Пребывая в поганом настроении, мрачно вышел из ванной комнаты. Пройдя мимо зеркала, поднял пасмурный взгляд. Диван пустовал, лишь мятая простынь и скрученное одеяло сиротливо валялись в сторонке на полу. Плевать на одеяло, но как можно было умудриться заправленную простынь сбросить?