Мальчик нарасхват

Скромный эксплуататор

– Ну, твое так твое. Не буду спорить. Ты мне ключи-то отдашь?

– А, да, - привстав, Лапин запустил руку в задний карман джинсов. – На, держи.

– Ага, - принял я связку ключей, осмотрел ее и сунул в карман. – Ну, я тогда пошел. А ты иди мирись со своей невестой, что ли.

– Эй, погоди! – вдруг панически вскочил белобрысый, заставив меня замереть и вопросительно на него посмотреть.

Жалко улыбнувшись, Матвей с надеждой взглянул на меня.

– Зыкин, дружище, ты же пустишь меня переночевать?

–

С какой стати? – нахмурился. Лапин занервничал.

– Ну как? Меня сейчас не пустят домой. Да я, если честно, и сам туда не пойду.

– Твои проблемы.

– Как же твоя мужская солидарность? – засопел Матвей, все еще пытаясь меня пробить на жалость или хотя бы достучаться до совести.

– Сбой дала, - буркнул я. – Надоело моей солидарности каждый раз тебя из дерьма вытаскивать и бесплатный кров и пищу давать.

– Ну Зыкин, ну че ты как этот, а? Ну приюти на ночь! Твои же уже съехали?

– Ну.

– Ну и вот! – обрадовался Лапин. – Тем более, что ты тоже виноват!

– Это в чем же? – вежливо удивился я.

– В том, что меня домой не пускают. Вот пришел бы ты вовремя, а не как обычно, я бы к тебе не навязывался.

Мрачно уставился на бессовестного Матвея. Вот что за человек, а? Ни стыда, ни совести и ума тоже не наблюдается. Как будто так и надо.

– За проезд сам платить будешь, - все же буркнул я и, не оглядываясь, пошел на остановку

========== Глава 21 ==========

POV Вадима.

– Просто захлопнись.

Лапин, не закрывающий все это время рот, соизволил заткнуться. В маршрутке его внезапно, видите ли, посетила совесть. Прямо в салоне начал передо мной извиняться и говорить, что у него просто нет выхода. А я такой хороший, прямо-таки замечательный друг, который еще ни разу его не кинул. Но даже когда я его простил на сто рядов, понимающе покивал и сказал, что да, так и есть, делать нечего, белобрысый все равно не желал замолкать. Смотрел на меня несчастными глазами и говорил все одно да потому.

И ведь ни разу, зараза, не повторился. Такими оборотами и эпитетами сыпал, его прямо весь салон заслушался. И откуда у бармена простого клуба такие внушающие познания? Наверняка от клиентов нахватался, болтун несчастный.

В общем, целых четыре остановки пришлось слушать его зудение. Я старался не обращать на это внимание, но когда тебе говорят прямо в ухо и все время окликивают, игнорировать подобное становится трудно.

Терпел я его и по дороге до дома с остановки. Зверея с каждой секундой все больше, бросал на Матвея красноречивые взгляды. Но тот только радовался моему вниманию и начинал распинаться по новой.

И вот когда я принялся ковыряться ключом в замке, Лапин наконец-то сделал передышку,

вспоминая, каким словом еще не похвалил «спасителя и благодетеля». Стараясь не упустить великолепного шанса, резко оборвал воспарявшего духом Матвея, который, видно, вспомнил еще что-то.

Настороженно наблюдая за моими действиями, Лапин почесал макушку и, поколебавшись, уточнил:

– Ну так ты меня простил?

– Да-да, только замолчи! Голова уже опухла от тебя.

– Ну знаешь ли, - скуксился Лапин, заходя следом за мной в квартиру и закрывая дверь. – У тебя такая рожа, будто ты самый несчастный человек в мире.

– Еще слово, и я тебе врежу.

– Зануда, - себе под нос пробормотал Матвей. – Зануда и ворчун.

А ты, белобрысый, болтун и прилипала. Самый настоящий банный лист, прилипший к одному месту.

Скинув обувь и отшвырнув в сторону куртку, я сразу направился на кухню. В животе начинала разворачиваться война. Эх, черт, зря я на обеденном перерыве лишь одним чаем с кексом перекусил. Угостили, не откажешься же, тем более когда это абсолютно бесплатно…

На глаза попался пацан, который торчал на диване. Увидев меня, он поздоровался и по привычке мотнул головой.

– Ага, привет, - буркнул я на ходу, скрываясь на кухне и срочно разграбляя холодильник.

Он, к счастью, не сопротивлялся и не вопил о помощи, дружелюбно жужжа и отдавая все свое хозяйство. Окинул голодным взглядом полки.

– Эм, здрасте, - услышал я краем уха, засовывая в глотку приличный кусок сыра, чтобы заглушить первый, самый дикий, голод, на подходе была какая-то кастрюлька.

– Привет-привет, - послышалось в следующую минуту, а затем за спиной прозвучало недоуменное: - Зыкин, так ты не один живешь?

Я с набитым ртом удивленно повернулся к Лапину, одной рукой придерживая дверцу холодильника.

– А?

И, сощурившись, посмотрел на Матвея. Тот, пошевелив губами, озадачено перевел взгляд на мои щеки (наверняка сейчас на хомяка похож) и, оглянувшись, облокотился о столешницу. Кивнув головой на проем, он на тон ниже произнес:

– Ну, ты этого до сих пор не турнул?

С долгую секунду я напряженно сверлил Матвея взглядом, пытаясь понять, в чем подвох. Так и не найдя его, пожал плечами и, сглотнув, пробубнил:

– Как видишь.

Лапин за спиной многозначно хмыкнул. Больше не обращая на него никакого внимания, я достал из холодильника кастрюлю с щами и, заглянув под крышку, поставил ее на плиту. Спохватившись, повернулся к другу, который сосредоточенно разглядывал что-то у меня на потолке.

– Есть будешь?

– Буду. А что?
– не поворачивая головы, ответил он.

– Щи. Вода из-под крана еще есть, - добавил я, видя, как начал кривиться друг. – Выбирай.

– Ну, я уж лучше щи похлебаю.