Мальчик и Тьма
Шрифт:
– Ты помнишь, как наказывал меня, папа? Всегда по вечерам, чтобы у меня была ночь на размышления. А может, ты просто чувствовал себя сильнее и справедливее – в темноте? Что ты молчишь, папа?
Я уже шел по коридору, и за спиной был свет. Вслед мне звучало что-то неразборчивое про маму, и про то, что я во всем виноват, и про то, что я маленький фашист и убийца, который хочет побыстрее стать взрослым негодяем. Но я уже вышел из коридора. В комнату, где было светло и откуда вел еще один коридор – широкий, нестрашный. Спиной ко мне, вглядываясь в коридор,
– Ты настоящий или просто испытание? – спросил я. Лэн мгновенно развернулся, и мне стало не по себе.
Лэн, кажется, был настоящим. Испуганный взгляд, волосы взлохмачены. И смотрел он на меня так же, как я на него: «Ты настоящий или нет?»
– Ты… ты Данька? – осторожно спросил Лэн.
– А ты Лэн?
Мы глупо смотрели друг на друга, потом Лэн неуверенно улыбнулся. Сказал:
– Я-то настоящий.
– А откуда ты здесь взялся? – подозрительно спросил я.
– Оттуда же, – скосил вверх глаза Лэн. – Если Настоящий меч может служить сразу многим… – Он не закончил.
– Здорово, – признался я. – Мне и в голову не пришло.
– А ты уже чего-нибудь испугался? – спросил Лэн.
– Да так, мелочи… А ты?
– А я только появился. Стою, думаю, куда идти, – и вдруг ты.
– Я в той стороне все проверил, – похвастался я. – Это простой Лабиринт, без разветвлений. Пошли в эту дверь. – Давай.
Проходя мимо Лэна, я словно случайно тронул его за плечо. Вроде бы все было без подвоха. И мы пошли по коридору, я впереди, Лэн следом.
– Может, я впереди пойду? – тихо спросил Лэн через минуту. Коридор становился все темнее и темнее.
– Зачем? – насторожился я.
– Ну… вдруг ты мне не доверяешь. Думаешь, что я не настоящий…
Я даже засмеялся от такого признания и спросил:
– А ты веришь, что я – Данька?
– Да, – заверил Лэн. – Зачем бы Мечу подсовывать мне такое испытание? Я тебя не боюсь. Мы ведь друзья.
– Ну и я тебя не боюсь, – сказал я.
Тьма стала совсем густой, никакого просвета. И даже впереди не угадывалось выхода.
А действительно ли я не боюсь Лэна? Все-таки в нем есть Тьма… И если сейчас… Я замотал головой, отгоняя предательский страх. И попытался думать логически. Если Лэн настоящий – а так оно, наверное, и есть, то бояться его нечего. Если же нет, если Меч все-таки придумал для меня еще одну подлую проверку… Мне же вовсе не так страшно, как раньше. Значит, этот страх не самый главный. И его можно побороть самому.
– Данька… – Рука Лэна легла мне на плечо. – Давай я пойду впереди.
От его прикосновения я вздрогнул. И отказываться от предложения мне уже не хотелось. Но я все-таки спросил:
– А почему ты хочешь пойти первым?
– Я к темноте привык, – просто сказал Лэн и обогнал меня. Минуту мы шли молча, лишь временами я касался его плеча, проверяя, не разминулись ли мы.
А потом Лэн вскрикнул, впереди послышался шум. Я рванулся вперед… и голова словно взорвалась от
Первое, что я почувствовал, очнувшись, – это рукоять Меча, давящая в щеку. Я лежал на полу, Меч подо мной… А вдали затихали шаги и смутно знакомые голоса. Я оперся о пол, пытаясь подняться, и пальцы скользнули по процарапанным в камнях бороздкам.
Летящие.
Летящие, которых не могло быть в Лабиринте. Их и не было, конечно, это только мой страх… или страх Лэна.
Я встал, затаив дыхание, вслушиваясь. Шаги затихали, Летящие уходили назад по Лабиринту. И я, конечно же, мог их догнать… освободить Лэна.
Только вот в чем беда – я не боюсь Летящих. И то, что они похитили Лэна, меня не пугает. Если Лэн настоящий – то он сам должен справиться.
– Извини, – сказал я в темноту. – Каждый сам дерется со своим страхом. Извини.
И пошел по коридору дальше… Минуту, две, три… Было совсем тихо, и лишь по дуновению воздуха на лице я понял, что вышел из коридора в очередную комнату. Большую, но абсолютно темную.
И самое странное было то, что я совершенно не боялся за Лэна.
– Здесь есть кто-нибудь? – крикнул я. – Эй, новый страх!
Тишина. Тишина и темнота со всех сторон.
– Эй! – крикнул я еще раз, но тише. Мне стало не по себе. Шуточки Настоящего меча кончились. И теперь готовилось что-то серьезное.
– Ты зря кричишь, – сказали из темноты. Знакомый голос с чужой интонацией. – Скоро все будет хорошо.
– Лэн? – спросил я. Это был его голос. Его, но с интонацией…
– Да, Летящий-Лэн. Я пришел за тобой, Данька.
– Это не ты, – с облегчением сказал я. – Никакие Летящие не превратили бы тебя за несколько минут. Ты снова страх. А я тебя не боюсь.
Тот, кто называл себя Летящим-Лэном, засмеялся.
– Конечно, Данька. Глупый Меч считал, что ты можешь испугаться своего друга. Это не так. Ты же смотрел на него Настоящим взглядом и знаешь, что он не предаст.
– Знаю, – сказал я.
– И с родителями… Ты давно уже не боишься за мать и перестал бояться отца. Ты вырос.
– Да, – сказал я.
– Ты даже врагов не боишься, верно? Ты просто не веришь, что можешь умереть.
– Не верю, – прошептал я.
Голос в темноте стал почти вкрадчивым:
– Но я знаю, чего ты боишься, Данька. Странный такой страх, неожиданный. Ты боишься, что тебя предаст друг. Что с ним случится что-то такое, что…
– Замолчи! – крикнул я – Замолчи! Лэн меня не предаст!
– В жизни – возможно. А вот здесь, в Лабиринте Меча, предал. Но и ты не стал его спасать, так что все честно.
– Я знал, что это все не по-настоящему!
– Разве? Подозревал – но не знал. Значит, ты его предал, и теперь пришло время расплаты… Данька, а почему ты так боишься предательства друга?
Я молчал.
– Тебя всегда предавали? Или ты предавал сам? А, Данька?
– У меня не было друзей, – с трудом выговорил я. – У меня никогда не было настоящих друзей.
Летящий-Лэн засмеялся: