Максим
Шрифт:
– Ловлю на слове. Ну что же, проспорила. Пойдем, - притворно вздохнула девушка.
До дамбы было совсем недалеко, по старому полуржавому пути, мимо гигантских емкостей нефтебазы, какого - то охраняемого злой шавкой склада - и вот дамба. В свое время она была выложена бетонными плитами, в стыках которых высадили кустики. Сейчас они бурно разрослись и стали приютом для многочисленных соловьев. Эти птахи устраивали по весенним ночам неслыханные и непередаваемые концерты. И если в вашем сердце пробуждалась или цвела любовь… Макс был уверен в цветении
– Как они поют, - прошептала Татьяна. Особенно те, которые на речке.
И действительно, в густых непроходимых кустах поймы соловьи прямо- таки захлебывались.
– Пойдем туда?
– полупредложил, полуспросил Максим.
– Ты что? Там вон какая темень.
– Да ты не бойся. Он решился и приобнял её, положив руку на плечо девушки.
– Да я и не боюсь, но влезем в грязюку.
– Девушка не сбросила руку, лишь, как-то неловко потерлась щекой о шевретовый рукав летной куртки Белого - старшего. И этот жест, это принятие его ухаживания привело юношу в тот самый щенячий восторг, характерный для всех влюбленных при первом проявлении взаимности.
– Они сейчас сами сюда прилетят, и тебе петь будут.
– Не надо хохмить. Красиво как, правда?
Кавалер уже не слушал. Вспомнив больничных скворцов, он мысленно предложил певцам корм. Отсутствие реакции развеселило его. Ну, конечно, ему бы сейчас предложили любой деликатес. Бросил бы он ради этого Татьяну? И он предложил им другое - красавицу соловьиху. Он стал внушать невидимым певцам, что вот она - их самая желанная, идет по дамбе и все они, все- все- все, хотят завоевать ее расположение.
– Сейчас они прилетят и будут петь для тебя, - шепотом повторил ухажер попутчице. И действительно, через несколько мгновений чуть ли не из под ног, в уходящих вниз кустах защелкал первый певец, затем второй, пятый, десятый.
– Что это?
– прошептала изумленная девушка. А серая певучая братия все прибывала и продолжала свой удивительный конкурс.
– Они поют тебе. Поют, как любят тебя!
– восторженно ответил попутчик.
Этими глупыми словами он разрушил то хрупкое очарование, которое сложилось из луны, юности, весны и соловьиных трелей.
– Перестань! Они поют для своих подружек, - громко сказала Татьяна. Свора певцов испуганно притихла, но вскоре вновь зацвенькала на все лады.
– Нет, я не то хотел сказать, - пытался поправиться подросток. Они поют о любви - это точно, и поют сейчас для тебя.
– Ладно, пошли, поздно уже, - повелела девушка, по кошачьи гибко выскальзывая из-под его руки.
– Ладно, - разочарованно вздохнул Максим.
– Ну, кыш, по домам, - уныло вслух скомандовал он, и шум десятков крылышек дал понять, что концерт окончен. Вскоре те же песни стали раздаваться на естественном расстоянии.
– Кыш!
– рассмеялась девушка. Как курей каких разогнал.
– Да это я так, вспугнул немного - спохватился Макс.
–
– Фантазер. Тут метров восемь.
– Ну и что?
– Что-что? Я не дитя малое. Знаю, на сколько прыгают. Восемь метров - это международный класс. А ты - в детстве? Почему же ты здесь, а не на олимпиаде?
– Бимон раз в жизни прыгнул на восемь девяносто.
– Ну, за восемь прыгают не раз в жизни.
– Так то спортсмены, а я ребенок был.
– Врунишка ты, врунишка. Знаешь, Максимка, я тебя с первого класса помню. Ты все время до этой болезни, нет - до этого класса, пончиком был. Ну, куда тебе было так прыгать?
– Но зачем мне врать?
– Если хочешь со мной ходить, переставай врать. Это не надо. Расскажи лучше что интересное. Отец тебе ничего поподробнее про аварию не рассказывал?
– Он не любит об этом говорить. Мрачный становится. Говорит, люди погибли, это не комедия, которую на бис пересказывать можно.
– Он прав. Он вообще у тебя молодец. Нравится он мне.
– А я?
– простодушно поинтересовался юноша.
– Если завираться не будешь. А так, конечно, - лукаво покосилась на него девушка. Это вновь наполнило его восторгом и желанием сделать хоть что - то.
– Ты видела, как ведут себя ночью майские жуки?
– спросил он вдруг, когда они проходили мимо огромного фонаря, освещающего ворота нефтебазы.
– Ну как летят, бьются о фонарь и падают. Мой отец их тоже на рыбалку собирает.
– А их танцы не видела?
– Что?
– изумилась девушка, остановившись. Танцы майских жуков?
– Ну да, - он взглянул на часы.
– Сейчас как раз без десяти одиннадцать.
– Домой пора - вздохнув, прокомментировала Татьяна.
– Ты послушай. Ровно без пяти одиннадцать вот здесь они устраивают воздушные танцы. Посмотрим?
– Ну, ты или фантазер или врунишка, или… Ну ладно, пять минут уже не спасут. Проверим.
– Только надо тихо, - попросил Максим. Он попробовал перевести свое настроение в музыку - и она зазвучала. Он вспомнил "вальс Цветов" из Щелкунчика, вспомнил танец цветов из этого мультика и поднял его вверх, к фонарю, делясь свое радостью с кружащей вокруг фонаря живностью. И это началось. Неповоротливые майские жуки образовали круг, который пульсируя, то расширялся, то сужался. Затем он превращался в цветок, звезду, шар… А затем в воздушный вальс вступили и ночные бабочки. Но командовать примитивными существами было ужасно трудно - юноша ощущал недоумение каждого жука, выделывающего па вокруг фонаря. Да, все здорово, все прекрасно, но вот это-то зачем?
– словно спрашивали они, выстраивая сложные фигуры. Наконец, обещанные пять минут прошло и Макс, облегченно вздохнув, отпустил участников кордебалета с миром.