Макбет

Ионеско Эжен

Слева входит Дункан, за ним следует леди Дункан. Она в парадном облачении — корона на голове, длинное платье зеленого цвета в цветоч­ках. За ней следует Придворная дама — красивая, молодая особа. Она остается стоять у выхода. Дункан усаживается на трон, тогда как обе женщины продолжают стоять.

Офицер. Входите, входите, ваше высочество. Сраже­ние протекает уже на большом расстоянии отсюда. Обстрел вам здесь не угрожает. Ни одной шаль­ной пули. Не бойтесь. Здесь даже гуляют про­хожие.

Дункан.

Кандор побежден? А если он побежден, то казнили ли его? Убили ли Гламиса, как я при­казал?

Офицер. Будем надеяться. Вам следовало бы пойти и взглянуть самому. Горизонт так и пылает. По­хоже, сражение продолжается, но уже в отдале­нии. Так что, ваше высочество, подождите, пока оно закончится. Наберитесь терпения.

Дункан. А что если Кандор и Гламис одержали победу?

Леди Дункан. Тогда вы, взяв оружие, пойдете сражаться сами.

Дункан. Если они победили, то где мне искать убе­жища? Король Мальты — мой враг. Император Кубы — тоже. Принц Болеарских островов — тоже. Короли Франции и Ирландии —тоже. У меня много врагов при английском дворе. Куда пойти? Где укрыться?

Офицер. Ваше высочество, доверьтесь Макбету и Банко. Они хорошие генералы, храбрые, энергич­ные. Превосходные стратеги. Они уже не раз дока­зывали это на деле.

Дункан. Мне не остается ничего иного, как надеяться на них. И все же я приму свои меры предосто­рожности. Велите оседлать моего лучшего скаку­на, того, что не брыкается, и подготовьте лучший корабль, самый устойчивый на волнах, со спаса­тельными шлюпками. Жаль, что я не могу при­казать луне, чтобы она была полной, и небу, чтобы в нем светило много звезд, так как я поплыву ночью. Так будет благоразумнее. А благоразу­мие — мать мудрости. Шкатулку с золотыми монетами я понесу сам. Но куда мы возьмем курс?

Офицер. Повремените. Не нужно падать духом.

Появляется раненый солдат, он идет нетвер­дой походкой.

Дункан. Что тут еще за пьяница?

Офицер. Нет, это не пьяница. Скорее он похож на раненого солдата.

Дункан. Если ты идешь с поля брани, расскажи мне, какие там новости. Кто победил?

Раненый солдат. Да какая разница...

Офицер. Тебя спрашивают, кто победил, есть ли по­бедители? Отвечай, перед тобой твой монарх, он задал тебе вопрос.

Дункан. Я твой монарх — эрцгерцог Дункан.

Раненый солдат. Ну, тогда другое дело. Извините, я ранен. Мне досталось копьем, и в меня стре­ляли из пистолета. (Шатается.)

Дункан. Не вздумай притворяться, что теряешь созна­ние. Так будешь ты говорить или нет? Кто побе­дил? Они или мы?

Раненый солдат. Извините, но в точности я не знаю. Я сыт всем по горло. Сказать по правде, я сбежал намного раньше. Задолго до исхода боя.

Дункан. Ты обязан был оставаться до конца сра­жения.

Офицер. Тогда он не смог бы быть тут, милорд, чтобы отвечать на ваши вопросы.

Дункан. Он покидает поле сражения в самый разгар событий, словно это спектакль, который ему не по вкусу.

Раненый солдат. Ведь я же сказал вам, что упал. Я потерял сознание. Потом пришел в себя. Под­нялся, как мог, и через силу дотащился сюда.

Дункан.

Но ты и вправду сражался на нашей сто­роне?

Раненый солдат. А какая сторона — наша?

Офицер. Да эрцгерцога и эрцгерцогини, которых ты видишь перед собой.

Раненый солдат. Я что-то не приметил его высо­чества на поле брани.

Дункан. А как звали твоих генералов?

Раненый солдат. Не знаю. Я как раз выходил из таверны, когда сержант меня заарканил. Так меня и завербовали. Парням, которые пили вместе со мной в таверне, удалось удрать. Им повезло. А я было попытался сопротивляться, но меня избили, связали и увели. Дали мне саблю. Ах, у меня ее уже нет. И пистолет. (Прикладывает дуло пистолета к виску, нажимает на курок.) Ну вот, все пули вышли. Выходит дело, я стрелял. Потом нас собралось много, и тут, на равнине, нас заставили кричать «Да здравствует Гламис!» и «Да здравствует Кандор!»

Дункан. Ах, предатель! Значит, ты был на стороне наших врагов!

Офицер (Дункану). Не отсекайте ему головы, ваше высочество, если хотите от него что-либо узнать.

Раненый солдат. Потом они стреляли в нас. А мы стреляли в них.

Дункан. В кого это «в них»?

Раненый солдат. А потом мы попали в плен. А по­том мне сказали: «Если хочешь сохранить голову на плечах, а не смотреть, как она катится под ноги, давай, шагай с нами». Нам велели кричать: «Долой Кандора, долой Гламиса!» А потом мы стреляли в них, а потом они стреляли в нас. И в меня попали пули. А потом мне саданули по бедру — вот сюда, а что было дальше, я уже не знаю. Я упал, а когда очнулся, сражение про­должалось вдалеке. А потом не было ничего, кроме того, что кругом умирали люди. И я побрел куда глаза глядят, как я вам уже и сказал. У меня болит правая нога и левая рука, из бока льется кровь. Так я и дотащился сюда... Вот и все, что я могу вам рассказать... Я истекаю кровью. Кровь течет и течет.

Дункан. С этим болваном мы так ничего толком не узнаем.

Раненый солдат (мучительно приподнимаясь и спотыкаясь). Это все, что я могу рассказать. Я ничего больше не знаю.

Дункан (к леди Дункан, показывая на солдата). Он дезертир.

Леди Дункан достает кинжал и поднимает руку, намереваясь заколоть солдата.

Раненый солдат. О миледи, я могу издохнуть и без вашей помощи... (Указывая направо.) Я могу по­дохнуть и сам по себе, под деревом. Так что не затрудняйтесь, не надо утомлять себя по пустякам. (Пошатываясь, уходит налево.)

Леди Дункан. По крайней мере, он вежлив. Такой солдат — просто редкость.

Справа доносится звук, напоминающий падение тела.

Дункан (офицеру). Оставайтесь тут, чтобы защи­щать меня при необходимости. (К. леди Дункан.) Берите коня и скачите на поле боя. Да воз­вращайтесь поскорее рассказать мне, что же там все-таки происходит... Разумеется, не слишком приближайтесь... А я постараюсь следить за вами в подзорную трубу.