Макбет

Ионеско Эжен

Старьевщик. Покупаю старую одежду, тряпье! По­купаю старую одежду, тряпье!

Дункан (Кандору). Видишь, как эти люди мне пре­даны?

Макбет и Банко (Дункану). Это потому, что вы добрый монарх, справедливый и щедрый.

Старьевщик. Покупаю старую одежду, тряпье! (Уходит налево.)

Эпизод со старьевщиком можно сохранить или опустить по желанию постановщика. Пока старьевщик покидает сцену, входит слуга с креслами для Дункана,

леди Дункан. Во время следующего действия он (ему помогает Придворная дама) принесет полотенце, миску и мыло или же просто туалетную воду для леди Дункан, которая будет мыть руки так тщательно, словно отмывая налипшую грязь. Но она должна делать это машинально, с рассеянным видом. За­тем тот же слуга принесет стол и чайный сервиз и, разумеется, подаст чай всем присутствующим. Тем временем высвечивается гильотина, затем целый ряд гильотин.

Дункан (Кандору). Хочешь ли ты напоследок что-нибудь сказать? Мы слушаем тебя.

Все усаживаются поудобнее, чтобы слушать и смотреть.

Слуга (к леди Дункан). Чай подан, миледи.

Кандор. Если бы я одержал победу, я был бы вашим коронованным монархом. Оказавшись побежден­ным, я всего лишь подлец и предатель. Почему я не выиграл это сражение? Потому что этого не пожелала История. Объективно История права. Я не более чем ее отбросы. Пусть моя судьба, по крайней мере, послужит уроком для всех, кто сей­час находится тут, и для потомства. Следуйте всегда за сильнейшим. Но как узнать до сраже­ния, кто сильнейший? Дело в том, что большин­ство в сражении не участвует. А остальные сле­дуют только за одерживающими победу. Един­ственный аргумент — логика Истории. Нет ничего резоннее исторической логики. Ее не может пред­угадать никакая сверхчувствительность. Я вино­вен. И тем не менее наш мятеж был необходим, чтобы доказать, что я преступник. Я счастлив умереть. Моя жизнь не в счет. Пусть мой труп и трупы тех, кто пошел за мной, послужат удобре­нию полей, на которых вырастут хлеба будущего урожая. Моя судьба — наглядный пример того, чего не следует делать.

Дункан (к леди Дункан, приглушенным голосом). Слишком длинная речь. Вы не соскучились, ми­леди? Вы несомненно с нетерпением ждете продолжения. Нет-нет, пыток не будет — только казнь. Вы разочарованы? Я приготовил вам сюр­приз, дорогая. Программа будет насыщеннее, чем вы думаете. (Ко всем.) Справедливости ради солдаты, сражавшиеся под началом Кандора, бу­дут казнены после него. Их не слишком много: каких-нибудь сто тридцать тысяч. Поторопимся, пора с этим покончить до наступления ночи.

В глубине сцены видно, как садится большое красное солнце.

(Хлопает в ладоши.) Давайте! Приступайте к казни!

Кандор. Да здравствует эрцгерцог!

Банко уже положил голову Кандора под нож гильотины. В глубине сцены быстро, один за дру­гим (это одни и те же актеры) проходят чередой солдаты Кандора, которым отсекают головы гильотины.

Эшафот и гильотины могли возникнуть на сцене сразу после того, как Дункан отдал приказ.

Банко. Давайте же быстрей, быстрей, быстрей!

После каждого «Быстрей!» ножи

опускаются, и головы летят в корзины.

Дункан (Макбету). Присядьте, пожалуйста, дорогой друг, рядом с моей благородной супругой.

Макбет садится рядом с леди Дункан. Надо, од­нако, чтобы оба они сидели на виду и зрители могли следить за происходящим на сцене.

Например, леди Дункан, как и другие герои, мо­жет сидеть лицом к зрителям, а гильотина нахо­дится за ее спиной. Она могла бы сделать вид, что следит за казнью — например, считать головы каз­ненных.

Во время всей этой игры слуга вторично потчует всех чаем, угощает печеньем и т. д. Ему неиз­менно помогает Придворная дама.

Макбет. Меня бросает в дрожь от близости к вам, миледи.

Леди Дункан (не переставая считать). Четыре, пять, шесть, семь, семнадцать, двадцать три, три­дцать три, двадцать три, тридцать три, тридцать три! Ах! Кажется, я одного пропустила.

Продолжая считать, она при этом заигрывает с Макбетом: наступает ему на ногу, подталкивает локтем, сначала сдержанно, потом переходя гра­ницы приличия.

Макбет вначале слегка отодвигается, сконфужен­ный и смущенный, затем уступает, позволяет ей все это со смесью удовольствия и робости, стано­вится соучастником этой игры.

Дункан (Макбету). Поговорим о деле. Я назначу вас Кандорским таном, а вашего союзника Банко — таном Гламисским, как только Гламис будет каз­нен.

Леди Дункан (продолжая свою игру). Сто сем­надцать, сто восемнадцать... До чего же волную­щее зрелище!

Макбет. Благодарю, ваше высочество.

Леди Дункан. Триста. Головокружительное зрели­ще. Девять тысяч.

Дункан (Макбету). Но давайте четко договоримся.

Макбет чуть отстраняется от леди Дункан, кото­рая прижимается к нему все сильнее и кладет руку ему на колено.

Макбет. Я весь внимание, милорд.

Дункан. Половину земель Кандора, как и половину земель Гламиса, я присоединяю к владениям ко­роны.

Леди Дункан. Двадцать тысяч.

Банко (продолжая свое дело палача). Благодарю, ваше высочество.

Дункан (Макбету). За вами обоими останутся еще некоторые обязательства, услуги, налоги, которые вы нам заплатите.

Справа вбегает офицер и останавливается по­средине сцены.

Офицер. Гламис сбежал!

Дункан. Мы уточним все это позже.

Офицер. Милорд, Гламис сбежал!

Дункан (офицеру). Что ты такое говоришь?

Офицер. Гламис сбежал! Части его армии удалось к нему присоединиться.

Банко, приостановив работу палача, приближает­ся. Другие повскакали с мест.