Магония

Хэдли Мария Дахвана

Зэл открывается мне с новой, неожиданной стороны. Она примерно такая же, как я, книжный червь, всё читает и читает.

– Я путешествовала сначала туда, где было плохо. Наблюдала, как небеса полнились ветрами, которых я никогда прежде не видела, как рождались бури, к которым мы не имели никакого отношения. Внизу моря затапливали берега подводников, зерновые умирали. Люди намеренно уничтожают землю, на которой живут, а соответственно, уничтожают нас.

Люди.

Она говорит обо всём человечестве.

Я пытаюсь думать о Магонии,

как если бы была человеком. Королевство-паразит, кормящееся с полей земли?

Но потом представляю маленького голодного Дэя, одного в лодке.

Я думаю о родных, передвигающихся с места на место, в машине, которая пропитывает небо и землю токсичными отходами.

Внизу города сияют в темноте красным, зелёным и белым. Вся планета полна машин, пытающихся добраться куда-то.

Я чувствую, что была слепа там, внизу. А теперь?

– Что ты от меня хочешь?

– Смотри, – говорит капитан.

И указывает куда-то в темноту. Масса облаков при нашем приближении превращается в нечто другое. Зэл стоит рядом, напряжённо опираясь на моё плечо. Она указывает на место, темнее остального.

Наша стая шквалокитов не с нами.

– Где они…

– Они с нами не отправятся, – говорит Дэй, подходя к нам и снова прерывая мои раздумья. – Они подождут нас с другой стороны. Смотри, Аза. Смотри, что подводники сотворили своими ядами.

Дэй направляет свет в массу, и тут я вижу. Двигается одна рыба, потом другая. Маленький закатившийся глаз на гигантской голове шквалокита. Рана, которая сочится слезами до челюсти. Он весь изранен, но не оружием, а чем-то другим. Ожоги. Кровь.

Он пытается петь, но не может. Я смотрю, как из его дыхалки выходит что-то красное. Оно падает вниз, и я точно знаю, как называется этот дождь на земле.

Шквалокит плачет и катается в агонии. Он вызывает шторм, токсично красный и чёрный, переходящий в маслянистое мерцание. Я никогда не видела, как шквалокит поёт, вызывая бурю чем-то, кроме радости. От этого зрелища мне плохо. Я сглатываю комок в горле.

– Их много по всей Магонии. Новые рождаются каждый день, создавая бури яда, – поясняет Зэл.

Я смотрю в глаз шквалокита, мне хочется плакать.

«Пой, – говорит он, глядя на меня. – Ночную песню. Песню смерти».

Мимо нас проплывает несколько намного более израненных китов, их тела сияют, но как-то неправильно.

Они даже не могут разговаривать друг с другом, издают лишь крики и бессмысленный шум.

Милект начинает петь в моей груди, и это мелодия ярости. Меня трясёт.

Когда песня Милекта усиливается, мои воспоминания обо всех хороших людях на земле, об Эли, о моих родителях и о Джейсоне погружаются в ярость, от которой я стискиваю кулаки. Я чувствую, как Дэй рядом тоже вибрирует, а в его груди поёт Свилкен.

– Что мы делаем? – наконец спрашиваю я у Зэл. – Куда мы отправляемся?

Она внимательно смотрит мне прямо в глаза.

– Подводники

уничтожают нас, как и политика Маганветар. – После паузы Зэл продолжает: – Столица считает, что у Магонии нет иного выбора, кроме как скрываться от тех, кто внизу. Маганветар отличается от большей части страны. Мы – множество голодающих граждан, забирающих зерно снизу, куда бы ни отправились. Они взимают свою долю со всех кораблей, которые получили лучшую добычу. В Маганветар намного больше еды, чем надо его гражданам, но столица требует лучшее из всего, а их объедки испорчены и непригодны, высушены и истощены. Подводники доводят до голодной смерти и отравляют даже собственных людей. Однако Магаветар всё ещё зациклен на прошлом, когда дело касается закона.

– Невозможно дальше следовать их политике, – говорит Дэй. – Подводники уничтожают наши небеса, наш народ, наш воздух.

«Люди не знают о Магонии. Они не понимают, что делают», – хочу крикнуть я.

Но гляжу на огромное животное, песней вызывающее кислотный дождь. Люди знают о нём, но не делают ничего, чтобы его предотвратить.

– Столица считает, что нам нужен урожай подводников, но это миф. Есть другой способ.

Я не могу представить чудо, которое вернёт всё сожжённое, сломанное на земле.

– Какой?

– Нам надо, чтобы ты кое-что вернула. Подводники спрятали его под камнями в безопасном месте. Ты должна превратить эти камни в воду. Ты и Дэй. Вместе вы достаточно сильны. Затем мы вернём его в небеса.

– Что это?

– Аза, если подводники голодают, то и мы с ними. Если они уничтожат наши небеса, мы умрём вместе с ними. Мы должны вернуть то, что нам принадлежит. Ты поможешь нам украсть то, что похитили у нас давным-давно. – Зэл улыбается и обнимает меня. – Подводники держат наши растения под землёй в тайном убежище на севере.

Так вот почему команда держалась со мной настороженно. С другой стороны, я слышала множество историй о магонийских эпифитах, магической пище, достаточной, чтобы прокормить всех жителей небес. Неужели эти растения утрачены в результате неудачной сделки с землянами?

– Почему Магонии просто не договорится с Землёй? – спрашиваю я.

Дэй смеётся.

Я представляю, как делегация магонийцев пытается приземлиться на лужайку Белого Дома, чтобы обсудить с президентом торговлю. Совершенно ясно, что их пристрелят ещё на подлёте.

Ладно, поняла.

– У нашего народа больше нет желаний. Нам нельзя надеяться, что другие поступят как надо. Ты видишь, на что ты способна? Ради меня? Ради нас? – Зэл стучит по своей груди, по шраму.

Я смотрю на капитана.

– Растение.

Она кивает:

– Растение, да, но и намного больше. Ты, Аза, спасёшь наш народ.

Хотя частичка моего мозга бурчит, что подобное непросто, злая песня Милекта заглушает протест.

– Да, – говорю я Зэл.

– Клянёшься? – спрашивает она и протягивает мне синюю мозолистую руку.