Магнолии, девушка, солнце…
Шрифт:
В первый момент, когда они только вошли, возникла не совсем приятная ситуация – оказалось, что заказан совсем не тот столик, на который рассчитывала Людмила.
– Почему здесь? – недовольно спросила она официантку. – На первом этаже? Гос-споди, мы же всегда на втором сидели! Девушка, вы уверены, что это именно наш стол?
– Да. Именно этот стол был заказан на вашу фамилию, – приветливо улыбнулась та.
– Нет, ну надо же… – рассердилась Людмила и обернулась к своей сестре Ларисе. – Он совсем совесть потерял! Ведь
Она говорила о Богдане.
– Почему невозможно? – спросила Маруся. – По-моему, вполне неплохо…
– Ты не понимаешь! – вспыхнула Людмила. – Здесь всегда народ толчется и слишком шумно, а на втором этаже – такие милые отдельные кабинетики! И о чем только мой разлюбезный супруг думал… Ладно, садимся!
– Мам, мне мороженого! – немедленно потребовала Варвара, залезая на стул. – Мам, шоколадного!
– Варя, у тебя горло.
– Ма-ам?.. – Голос у Варвары задрожал, в глазах показались слезы.
– Ладно, фиг с тобой! – снова вспыхнула Людмила. – Хочешь болеть – пожалуйста!
Лариса, полная, уже немолодая (она была намного старше Людмилы, и Маруся ее видела в первый раз), флегматично погрузилась в чтение меню.
Сама Людмила некоторое время смотрела на скатерть широко открытыми глазами.
– Нет, никак не могу поверить, что он заказал нам столик на первом этаже… Издевается он, что ли?
– Давайте закажем квише, – флегматично произнесла Лариса. – Я люблю сыр. – Она посмотрела на Марусю и пояснила: – Квише – это французский пирог такой… С сыром.
Перед Марусей тоже лежало меню. Угощала Людмила, о чем она заранее предупредила всех. Маруся перелистала несколько страниц – цены в меню были не указаны. «Тут, наверное, дико дорого…» – машинально подумала она.
– Марусечка, ты что будешь? – наконец очнулась Людмила.
– Наверное, рулеты из камбалы и… и, пожалуй, «Карри Мадрас», – неуверенно произнесла та.
– Этот «Мадрас» – сплошной перец. Обопьешься! Возьми лучше свинину с клюквенной подливкой. Очень советую.
– Ма-ам, а мне мороженого! Ма-ам, ты обещала! – Голос у Вари вновь начал предательски звенеть. Она была такой хорошенькой, такой смешной, что Маруся не могла не улыбаться, глядя на нее.
– Да будет тебе мороженое! – осатанело воскликнула Людмила. – О, да что ж это такое… У кого день рождения – у тебя или у меня?!
После недолгого обсуждения с официанткой заказ наконец был сделан.
– Маруся, а твоему сколько? – флегматично спросила Лариса, оторвавшись от меню.
– Год, – ответила за Марусю Людмила. – Представляешь, Лариска, она одна его растит, без мужа!
– Ну и правильно.
– Да ты что! Маруся, ты хоть на алименты подала? – спросила Людмила и продолжила, не дожидаясь ответа. – Все мужики – сволочи. Нет, ну надо же, я ему тыщу раз говорила, что на первом
– Я вчера ходила на танцы, – ерзая на стуле, сообщила Варя Марусе. – А завтра пойду в бассейн.
– Ты не пойдешь завтра в бассейн, – моментально вскинулась Людмила. – У тебя горло!
– Ма-ам?!!
– Конечно, твой Богдан – не подарок, – флегматично заметила Лариса. – Но у него стабильный доход, у него связи, по бабам он не шляется… Смотри, Людка, допрыгаешься – останешься на бобах.
– Я?.. Ха-ха! – не вполне уверенно засмеялась Людмила.
Мужчины за соседними столиками повысили голоса:
– …кровь из носу, но это надо зарегистрировать до конца лета!
– Семьдесят процентов наши, тридцать – ваши.
– А не пошел бы ты… Шестьдесят и сорок.
– Ребята, ребята, главное – это вовремя зарегистрировать компанию! А в крайнем случае, если не дадут регистрировать, Конституционный суд подключить!
– На черта нам этот суд, мы еще между собой не договорились…
Принесли заказ. Варя немедленно напала на мороженое.
– Так, значит, твоему сыночку год… – пробормотала Лариса, уткнувшись в тарелку. – А зовут как?
– Егор. Георгий! – подсказала Людмила. – Я Маруську сто лет знаю…
– Маруся, Маруся, а ваш мальчик ходит в бассейн? – ерзая, вежливо поинтересовалась Варвара, уже вся перепачканная мороженым. – Я вот, например, хожу в бассейн. И на танцы. А еще мне мама собачку обещала купить…
– Варенька, у Маруси сынок совсем маленький, он и ножками еще не ходит! А насчет собачки мы пока не договорились.
– Ма-ам?!!
– В Канаде очень красивые леса, – подумав, сказала Лариса. – Вообще, я люблю природу.
– Если мы разведемся, то я Варьку ему оставлю, – вдруг мстительно произнесла Людмила. – Пусть сам ее воспитывает, если такой умный!
– Кому, папе? – с интересом спросила Варя, и глаза ее оживленно заблестели. – Папа добрый! – и она снова уткнулась в креманку с мороженым.
– Нет, ты слышала? – прошептала Людмила, и глаза ее тоже заблестели – но уже от злости. – Готовься, Марусечка, что Егор тебе скоро тоже что-нибудь эдакое ляпнет… Папа добрый! А я, значит, фашистка, раз мороженое есть не даю, собаку не покупаю, в бассейн ходить запрещаю…
За столик сзади села компания французов – они смеялись, весело обсуждали что-то, размахивали руками.
Людмила замолчала, с отвращением оглянулась на них.
– Россия очень переменилась, – флегматично произнесла ее старшая сестра, подняв вилку. – Я пятнадцать лет тут не была. Приехала – и прямо обалдела… Ничего не узнала. Чужой город!
– Правда, теть Ларис? Совсем-совсем? – заерзала Варя. – И меня тоже не узнала?
– Варенька, детка, да тебя еще в проекте не было, когда я отсюда уезжала! – умилилась Лариса и звонко чмокнула племянницу в перепачканную шоколадом щеку.