Магнетизерка
Шрифт:
— Вей! — прошептал Христенек и быстро сморгнул.
— Где книга? — рявкнул Андрей.
Христенек сморгнул еще раз.
— Я тебя спрашиваю: где книга?
Антиквариус сложил руки на животе и закатил глаза.
— И где двадцать тысяч?
— Какие двадцать тысяч? — быстро спросил Христенек и посмотрел на Нелидова.
— Те, что ты мне должен.
— Вы заблуждаетесь, сударь, я вам ничего не должен, — безапелляционно заявил Иван Моисеевич.
— Как это «не должен»?! — задохнулся Нелидов.
— А вот так.
— Ах ты, шельма. Мерзопакостник. Гад ползучий. Да я тебя сей же час придушу!
— И пойдете прямиком на каторгу.
— Из-за тебя-то?
— Из-за меня!
Христенек поднялся, выпрямился во фрунт.
— Я, между прочим, лейтенант флота в отставке! И попросил бы вас учитывать сие обстоятельство.
— Срать я на тебя хотел, гнида. Где книга, гад? Сказывай, ну!
Андрей сжал кулак и поднял руку для удара. Христенек втянул голову в плечи и вдруг облегченно выдохнул.
— Прекратить! — послышалось сзади.
Андрей обернулся. За его спиной стояли полицианты — квартальный надзиратель с помощником. В раскрытый проем двери столовой заглядывала ехидная морда лакея с распухшими брылами.
— Прекратите творить беззаконие, господин ротмистр, — сказал квартальный и шагнул вперед. — Служба в Его Величества лейб-гвардии не дает вам никакого права…
— Уйдите, это частное дело, — сквозь зубы произнес Нелидов.
— Какое же это частное дело, когда вы только что намеревались ударить господина антиквариуса? — возразил квартальный.
— Вот именно! — обрел голос Христенек. — Врываются, понимаете ли, в дом и требуют денег! Это не частное дело, господа полицианты, а форменный разбой!
— Каких таких денег? — насторожился квартальный.
— Позвольте, господин надзиратель, я вам все объясню. — Христенек с готовностью вышел из-за стола. — Вот и поручик ваш пусть послушают. Господин ротмистр продали мне третьего дня одну старинную книгу. За девяносто тысяч.
— Прошу прощения, за сколько? — недоуменно переглянулись квартальный с помощником.
— За девяносто тысяч рубликов, все как есть государственными банковскими билетами, — повторил Иван Моисеевич, предусмотрительно отступая от Нелидова. — Деньги господин ротмистр получили сполна, а сегодня пришли и требуют еще двадцать тысяч, каковые я ему будто бы должен.
— Так и есть! — воскликнул Андрей. — Книгу я продал за девяносто тысяч, а получил только семьдесят.
— Господин ротмистр, извиняюсь, говорят неправду-с, — продолжая пятиться, заверил Христенек. — Деньги они получили все и сразу. Они запамятовали, потому как были сильно, прошу прощения, подшофе. У меня расписочка имеется, в коей господин ротмистр собственноручно изволили написать, что…
Договорить Иван Моисеевич не успел. Андрей, сметя со стола фаршированную щуку, графинчик и прочие обеденные приборы, бросился на него, аки разъяренный
Получили свое и полицианты. У квартального плетью повисла вывихнутая рука, а у его помощника случился на лбу от соприкосновения с локтем Андрея внушительных размеров лиловый бубон, каковые произрастают у блядствующих лиц, зараженных препаскуднейшей французской хворью, в пахах и под мышками. Кое-как удерживая ротмистра от дальнейших абмаршей, полицианты с трудом поволокли его к выходу.
— Я еще вернусь! — заверил в дверях Нелидов, мстительно сверкнув очами.
Христенек на это сморгнул и приложил к распухшему уху прохладную столовую ложку.
Сей инцидентус не имел бы никаких последствий для Андрея Борисовича, так как Иван Моисеевич решительно отказался писать ябеду на буйного кирасирского ротмистра. Однако налицо были телесные увечья, причиненные полициантам, к тому же квартальный надзиратель был из дворян и молод, а посему полон благородных амбиций. Сыграло свою роль также презрительное отношение военных к полицейским, за что тоже приятно было малость посчитаться. Поэтому о происшествии было сообщено частному приставу, пристав донес полицмейстеру, а тому ничего не оставалось делать, как доложить обер-полицмейстеру Александру Андреевичу Аплечееву, который в свою очередь попросил его превосходительство барона Павла Петровича фон дер Палена как-то наказать ротмистра Нелидова.
Как, вы не знаете, кто он таков?
Павел Петрович Пален, генерал-майор и курляндский барон, приходился сыном столичному губернатору графу Палену и являлся прямым начальником ротмистра Нелидова.
Утром следующего дня Андрея вызвали в полковую канцелярию к шефу.
— Что ж это вы безобразничаете, а? — строго спросил Павел Петрович, хотя в голосе его не было и намека на суровость. Как-никак, воевали, в девяносто шестом вместе ломали Персидскую кампанию и брали Дербент, да и старше генерал ротмистра был всего на один год. — Вот, обер-полицмейстер жалуется на вас, дескать, вы учинили драку в доме весьма уважаемого господина антиквариуса и покалечили двух полициантов. Что же это вы, Андрей Борисович, по пьяному делу, что ли?
— Вовсе нет, ваше превосходительство, — ответил Нелидов. — Трезв был, как мрамор.
— Так отчего ж драка?
— А мошенник этот антиквариус, господин генерал, мошенник и самый настоящий гнус. На двадцать тысяч меня нагрел, — стоя во фрунт, ответствовал Андрей. — И доказать теперь ничего нельзя.
— На двадцать? — вскинул брови Пален. — Однако!
— Именно, — подтвердил Нелидов.
— А с полицейскими зачем подрались? Все ж таки они на службе. При исполнении, так сказать.