Магнатъ
Шрифт:
«Ну наконец-то подлинное признание моих заслуг! Хм, а ведь интересный ребус с заказчиками получается. Могут быть как свои, к примеру, насквозь родимые жандармы – ведь за пределами империи наше джентльменское соглашение вроде как недействительно, так и чужие, и уж здесь моя буйная фантазия просто отказывает. Гостеприимные хозяева? Англичане? Привет от германских друзей? Жизнь определенно становится все интереснее и интереснее».
Впрочем, эта новость произвела на сестрорецкого фабриканта самое благоприятное впечатление. Во-первых, появилась реальная возможность потренировать своих людей на качественных «кроликах», имеющих в своем большинстве весьма приемлемые навыки слежки и явное военное (либо полицейское) прошлое. Во-вторых,
«И пусть хоть все глаза сломают и стопчут ноги до задниц, иного им увидеть не суждено. Определенно, судьба мне благоволит!..»
Выдав все необходимые инструкции и с некоторым удивлением подметив у старшего охранника все признаки тщательно задавливаемого недовольства (как же, их настоящий подопечный опять будет шляться неизвестно где и в полном одиночестве, а им оберегать подставную фигуру), Александр приятно удивился еще раз.
– Валентин Иванович, как там моя «тень»?
– Я бы сказал, очень даже недурственно. Пока молчит. Несмотря на все старания, его французский… Гхм. В общем, на данный момент у него вполне официальная ангина средней степени. Слушать может, говорить – нет. Особняк для проживания сняли в предместьях Парижа, небольшой, но очень приличный. Расположение удобное как для охраны, так и для наблюдающих за нами.
– Вот и прекрасно. Так. В Берлин я выезжаю сегодня вечером, два-три дня положим на обхаживания известной вам личности – к сожалению, обычным вербовщикам уговорить его не удалось. Потом день на встречу с Тиссеном, еще день – на Круппа. Затем я ненадолго посещу Швейцарию – это еще два-три дня, вместе с дорогой до Питера.
Понятливо кивнув, Греве подбил немудреные расчеты:
– Неделю на увеселения, затем обратно в Россию.
– Примерно так. На тот вполне вероятный случай, если я все же буду вынужден задержаться, – езжайте в Челябинск и Златоуст без меня. Земля там пока дешевая, наши планы вы знаете, а определиться на местности сможете и сами.
– Но?.. Хотя некоторые ангины очень трудно лечить… Будет сделано, Александр Яковлевич. Кхм. Позволю себе небольшую бестактность – но, право же, вам стоило бы взять с собой хотя бы одного спутника.
Словно почувствовав, что речь идет о них, сразу двое охранников покосились на подопечных.
– Пустое, Валентин Иванович. Но исключительно для вашего спокойствия – в Германии мне составят компанию несколько экспедиторов.
Довольный Греве позволил себе легкую улыбку, после чего сходил за двойником. Князь поздоровался, затем несколько раз обошел его по кругу, под конец осмотра довольно бесцеремонно ткнув пальцем в левый бок.
– Корсет?
– Так точно.
Поглядев на бравого ярославского лавочника-галантерейщика, ни дня в своей жизни не прослужившего в рядах Русской императорской армии, Александр непроизвольно выгнул в удивлении бровь.
«Какая стать, выправка, взгляд! От телохранителей, что ли, нахватался?»
– До вас уже доводили задачу?
– Никак нет, ваше сиятельство.
– Ну что же… Если в общих чертах, то вам предстоит сильно потрудиться: обильно пить и есть, а также много общаться с французскими дамами полусвета [49] . Разумеется, все это вы будете делать молча и не покидая снятого особняка, так как вам надо беречь свое больное горло. Кстати, вполне возможно, что перед отъездом вам все же придется посетить какой-нибудь дорогой публичный дом – и я надеюсь, вы проявите себя с самой лучшей стороны. Все нужные подробности до вас доведет Валентин Иванович. Справитесь?
49
Куртизанки.
С немалым
– Так точно, вашсиятельство! Не извольте сомневаться, все силы положу, но сделаю!
«Какой энтузиазм – глаза горят, а сам аж светится!.. Вот что бывает, когда работа людям в радость…»
Небольшая берлинская кофейня в утренние часы была немноголюдна – несмотря на свои относительно скромные размеры, она являлась довольно дорогим заведением, ориентированным исключительно на обеспеченных ценителей прекрасного напитка. Четыре сорта отборнейших кофейных зерен, две дюжины рецептов приготовления, джезвы [50] из кованой меди и специально обученный персонал заставляли посетителей приходить в кофейню еще и еще, ради небольшой чашечки НАСТОЯЩЕГО кофе. Вот и сейчас двое мужчин примерно одинакового возраста уселись за угловой столик, сделали заказ и терпеливо ожидали, когда же им поднесут драгоценный напиток с востока.
50
Другое название – турка; сосуд для приготовления кофе по-восточному.
– Михаил Осипович, должен вам сказать, что вы весьма обстоятельный человек. Пять дней на ответ! Право же, не думал, что это будет для вас настолько… сложно.
Инженер, преподаватель, и, ко всему, можно сказать, что скромный гений от электротехники с польской дворянской фамилией Доливо-Добровольский, в ответ лишь сурово нахмурился, категорически не усматривая никакой веселости в поднятом вопросе.
– Касайся дело каких-нибудь незначительных мелочей, ответ был бы сразу. Но тут решается вся моя будущность, поэтому я полагаю, что любая спешка будет неуместной. Гхм. А обстоятельность – совсем не последнее дело для любого ученого-исследователя.
– Разумеется. Итак, что же вызывает у вас сомнения на этот раз?
Один из наиболее успешных служащих германской Всеобщей электрической компании тут же положил перед собой документ, уже давненько называемый в Российской империи «золотым контрактом».
– Кто будет моим непосредственным руководителем?
– Вы слышали что-нибудь об Александре Николаевиче Лодыгине?
Инженер немного замешкался с ответом:
– Только самое лучшее.
– Де-юре вашим руководителем будет он. Де-факто отчитываться и получать задания вы будете от меня. Разумеется, между вами будет определенное взаимодействие.
– Хм!.. Ну допустим. Далее, меня смущает вот этот пункт. Что значит – достаточное финансирование? В каких пределах? Кто его определяет?
Русский фабрикант доброжелательно улыбнулся, тихонечко вздыхая про себя.
– Я выдаю вам задание, вы составляете смету, ее исполнение контролируется аудиторами.
Михаил Осипович в глубоком раздумье огладил свою профессорскую бородку.
– Даже если я попрошу миллион в год?
– Даже? Да если бы все мои директора имели столь скромные запросы! К примеру, ваш коллега Лодыгин уже перешагнул сумму в полтора миллиона рублей на ассигнации, а год еще далеко не окончен.
Пригубивший свою чашечку электротехник едва не поперхнулся кофе.
– Однако, у вас там и масштабы!
– Какие есть. Что-то еще?
– Вы должны знать – я связан определенными обязательствами с моими нынешними работодателями. И я так и не услышал, чем именно ВЫ предлагаете мне заниматься.
Постучав пальцами по бумаге контракта, Доливо-Добровольский уточнил:
– Вернее, здесь все описано лишь самыми общими фразами. Даю слово, что ничто из услышанного не будет разглашено.