Магия страсти
Шрифт:
Перед глазами вдруг возникло лицо Ричарда, потемневшее от злобы, нерастраченной ярости, искаженное болью от ударов. Было в его глазах нечто еще… решимость? Обещание мести? Возмездия? А Ланселот…
Николас был уверен, что с тех пор как увидел в городском доме Вейлов смазливого дворецкого, пристрастия Ланселота стали вполне ясны.
Выругавшись, он окликнул мальчишку, державшего поводья Клайда. При виде хозяина Клайд тихо заржал и ткнулся мордой в плечо мальчика, отчего тот расплылся в улыбке и сообщил, что этот хитрый парень успел съесть весь оставленный хозяином сахар. Бросив
Глава 24
– Повторяю, я не убийца! Не стрелял в тебя и никого не нанимал! – завопил Ричард, но тут же, успокоившись, надменно уставился на брата: – Уж поверь, желай я твоей смерти, прикончил бы собственными руками.
Николас, сам не зная почему, был уверен, что Ричард не лжет. На этот раз не лжет. И это очень его тревожило. У него и без того полно неприятностей, новые ему ни к чему.
– Где Ланселот?
– Что? Теперь ты намекаешь, что это он стрелял? Не может быть! Он уехал рано утром навестить друга, который живет около Фолкстоуна.
А вот это может быть наглой ложью!
– Дай мне адрес этого друга.
Ричард молча черкнул на бумаге несколько слов и презрительно скривил губы:
– Мне кажется, что у тебя врагов куда больше, чем следует иметь обычному человеку. Сколько ты пробыл в Англии? Всего два месяца?
– Примерно так, – согласился Николас, переписывая адрес в маленькую записную книжку. – Кстати, сегодня я не видел вашего смазливого дворецкого.
– Он еще и камердинер Ланса, – пожал плечами Ричард. – И кажется, уехал вместе с ним.
За дверью послышалось шуршание шелка.
– Что ты здесь делаешь? – взвизгнула Миранда. – Оставь его в покое, ничтожный варвар!
Николас обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как она, размахивая кулаками, вбегает в комнату. О, он узнал этот голос и глаза, недобрые и неумолимые, так пугавшие его в детстве. Но он уже давно не пятилетний мальчик.
За Мирандой следовал дородный джентльмен, всего дюйма на два выше ее. Николас встречал его в «Уайтс» за игорным столом. Наверное, это и есть Альфред Лемминг, любовник его дорогой мачехи.
Подождав, пока она подойдет ближе, Николас мягко заметил:
– Я думал, что ничтожество – это моя дражайшая нареченная.
– Она еще большее ничтожество, чем вы, сэр. По крайней мере твои предки всем известны! В отличие от нее! И что ты здесь делаешь? Попробуй только дотронуться до моего сына!
– Кто-то пытался убить его, – сообщил Ричард. – Пуля пролетела мимо виска. Жаль, что ничего не вышло. Я говорил, что не имею к этому никакого отношения. В этом время мы с друзьями были в клубе. Так он стал допрашивать меня насчет Ланса.
– Едва не застрелили? – разочарованно повторила леди Маунтджой, оглядывая пасынка с головы до ног. – Так ты и есть Николас Вейл? Ты еще больше похож на старого графа, чем твой отец, а те двое были словно две капли воды.
– Полагаю,
– Скорее всего. Я предупредила ту дерзкую девчонку, на которой ты пожелал жениться, что безумие деда, по всей вероятности, передалось тебе, но все мои слова пропали втуне. У этой дурочки нет ни капли мозгов, где уж ей понять столь сложные вещи!
Миранда перевела взгляд на Ричарда и нахмурилась. Сегодня утром эти двое даже одеты одинаково, и всем с первого взгляда ясно, что они братья. Не то, что ее драгоценный Ланселот. Ни капли сходства со старшими братьями и отцом!
– Скажите, мэм, где мой третий брат Обри?
– Так ты и его считаешь убийцей? Ну, так вот: Обри нет в Лондоне.
Леди Маунтджой вздохнула.
– Он в Оксфорде. Обри у нас книжный червь. С ранних лет обожал учиться.
– Обри понятия не имеет, с какого конца стреляет пистолет, так что оставь его в покое, – поддержал Ричард.
Миранда представила густую пламенно-рыжую гриву волос на голове будущего ученого… волос, почти такого же цвета, как у маленькой потаскушки, которая действительно возвысится над ней, если выйдет за Николаса. Какая тошнотворная перспектива!
А Обри… до чего же неприятно, что он сутулится и уже носит очки, потому что не было такой книжки в оксфордских библиотеках, которую не прочитал бы младший сын. Ах, как она молила Обри позволить Ричарду отвести его в боксерский салон. Как просила следить за осанкой: выпрямить спину, вскинуть подбородок, держаться гордо и с достоинством – возможно, с некоторым высокомерием. Разве способен мужчина постоять за себя, если плечи согнуты словно лук! А ее муж совершенно не помогал в воспитании сына, разве что давал оплеуху, когда тот чересчур умничал или цитировал древнегреческих философов. Но не станет же она откровенничать с незваным гостем?!
А вот Ланселот… что же, по крайней мере, он хорошо стреляет, увлекается охотой и верховой ездой. Правда, на лице почти нет растительности, но улыбка, совсем как у Ричарда, так и сочится ядом.
Правда, теперь посреди гостиной возвышается Николас, стройный, мускулистый, закаленный, как две капли воды похожий на ее Ричарда. Но в темных глазах графа светится нечто еще. И это нечто говорит об опыте, поразительных приключениях и… и… и что там еще? Боль, глубокая и темная? Нет, она не станет думать о жизни пасынка после кончины старого графа. Она так долго ничего о нем не знала, что посчитала мертвым, и в душе радовалась и едва не лопалась от гордости при мысли о том, что ее дорогой Ричард получит титул.
Но оказалось, что Николас не умер. Вот он, живой и невредимый, готовый убить ее мальчиков.
– Тебе следовало подохнуть еще в детстве, – прошипела Миранда. – Почему же ты жив?
Но тут она почувствовала недоуменный взгляд Ричарда и поспешно закрыла рот.
– Я твердый орешек, мадам, хотя… Он окинул ее ироническим взглядом.
– Хотя, возможно, не так тверд, как вы.
– Послушай, ты! – рявкнул Ричард, шагнув вперед.
– Нет, дорогой, – всполошилась Миранда, встав перед сыном. – Кто-то действительно пытался прикончить его, но при чем тут мои мальчики?