Магия страсти

Коултер Кэтрин

– Не желаю, чтобы Николас снова набросился на моего бедного Ричарда. Он дерется как портовый громила! Да, этот злобный дикарь ворвался в наш дом и без всякого повода накинулся на моего сына. Ричард такой хрупкий! И здоровье у него слабое. Его могли покалечить…

Хорошо, что Розалинда успела допить чай, иначе наверняка поперхнулась бы.

– Простите. Я думала, мы говорим о Ричарде Вейле, высоком и сильном молодом человеке, очень похожем на Николаса, Говорите, Николас на него набросился? Без всякого повода? Интересно, что скажет на это лорд Рейми, отец Лорелеи? Я проверю костяшки пальцев

Николаса. Не ободраны ли? Черт побери, он знал, что Ричард стоит за похищением Лорелеи, и не сказал мне! Он сильно покалечил Ричарда? Действительно так сильно его ударил? Ах, его бедные кулаки!

– Нет, идиотка с поросячьими мозгами! Он почти не пускал в ход кулаки. Ногой, ногой ударил несчастного Ричарда в живот! При мысли о том, что этот варвар стал графом Маунтджоем, мне становится плохо.

– Хмм… интересно, согласится ли он научить меня этому?

– Молчать! Не желаю, чтобы он убил моего сына, ясно вам?

Миранда вскочила и погрозила Розадинде кулаком.

– Не убьет, мэм, если ваши сыновья не попытаются причинить мне зло. Вот и скажите им об этом.

Леди Маунтджой замолчала.

Розалинда надеялась, что та уже излила весь яд. Ничего не скажешь, на это ушло довольно много времени.

Раздался тихий стук.

Розалинда бросилась к двери, повернула ключ и, к своему величайшему облегчению, увидела Грейсона. Слава Богу, Николас еще не пришел, иначе в гостиной могло бы разыграться настоящее сражение.

Грейсон коротко кивнул леди Маунтджой.

– Вы мать тех молодых людей, которых, к прискорбию, очень мало пороли в детстве. Ричард – просто хам. Он любит запугивать тех, кто послабее. Но бьюсь об заклад, ангелочек Ланселот куда более коварен и зол, чем старший брат. Правда, нужно отдать должное, у них хватило мозгов вернуть невредимой молодую леди. Правда, перепугали ее до смерти, но она жива и здорова. Кстати, мэм, я Грейсон Шербрук.

– Я леди Маунтджой.

Грейсон небрежно поклонился. Какое счастье, что родителей здесь нет! Судя по тому, что он слышал в коридоре, мать с отцом ворвались бы в комнату и разорвали эту особу на мелкие клочья.

– Все это ложь! Мой бедный славный Ланселот – коварный и злобный? Вздор! Мои дети никогда бы не похитили молодую леди, даже по ошибке!

– Несмотря на вашу веру в их невинность, предлагаю объяснить сыновьям, что, если со мной что-то случится, они умрут! – бросила Розалинда.

Леди Маунтджой снова вскочила и швырнула пустую чашку на ковер.

– Лгунья! Потаскуха! Мои чудесные сыновья пальцем бы к вам не притронулись! И взглядом бы не удостоили. Разве что по принуждению! Мерзкая тварь!

Окинув яростным взглядом Розалинду и Грейсона, она величественно удалилась. Уилликом поспешно бросился открывать ей входную дверь.

Грейсон ошеломленно покачал головой:

– Она назвала тебе лгуньей. И это чистая, правда. Лгунья ты редкостная. Но мерзкая тварь и потаскуха? Это уже слишком.

– Думаю, бедняжка выкрикивала первое, что приходило в голову. Собственно говоря, она тут оскорбляла всех подряд. У меня сложилось впечатление, что она не слишком жаловала своего мужа. И у нее имеется дорогой друг, Альфред Лемминг. Она все знает о моем происхождении, Грейсон. Я сделала вид,

что мне до этого нет дела.

– Несчастная, она выбрала неуязвимую мишень! Хм, если хорошенько подумать, ты всегда умела хорошо справляться со сложными ситуациями.

– Да… наверное, потому, что, впервые появившись в Брендон-Хаусе, я боялась, что, если поссорюсь с кем-то, твой отец меня вышвырнет. Нет-нет, теперь я знаю, что ошибалась, но тогда была очень маленькой и напуганной. Представляешь, что это такое – не знать, кто ты, и ничего не помнить!

Она пожала плечами.

– Полагаю, манера вести и держать себя закладывается в раннем детстве и потом остается на всю жизнь.

– Я этого не знал, – медленно выговорил Грейсон. – Помню, когда отец впервые привез тебя домой, его трясло от ярости. Готов был убить того, кто так жестоко издевался над ребенком. А как он боялся, что ты не выживешь! Помню, доктор Помфри и мои родители часами сидели у твоей постели, когда ты металась в жару. Отец то сыпал проклятиями, то молился. Он буквально слетел вниз по лестнице сообщить, что опасность миновала. И никто не мог разыскать твоих родственников. Зато мои были рядом и любили тебя как свою дочь. Никогда в этом не сомневайся. Никогда этого не забывай.

Розалинда, ощутив, как слезы жгут глаза, сглотнула колючий комок.

– Не забуду. Спасибо за то, что сказал мне, Грейсон. Но в любом случае сейчас не это главное. Думаю, что я сумела без особых потерь заставить ее излить желчь и в каком-то смысле облегчить душу. И я многое усвоила от общения с этой женщиной.

– Все считают тебя чем-то вроде тайны, а твое появление у нас – весьма романтичным, хотя на самом деле все было просто ужасно, потому что ты могла умереть. И никто не смеет сказать, что ты ничтожество. А если кому-то придет в голову нечто подобное, все, что от тебя требуется, – это спеть, и презрение немедленно сменится восхищением.

– Я предложила спеть для Миранды, но та отказалась.

– Я не шугил, – рассмеялся Грейсон. – Твой голос – настоящее волшебство.

– Ты с самого детства это твердишь, – усмехнулась она. Грейсон широко улыбнулся, показывая прекрасные белые зубы – наследие Шербруков. – Как Лорелея сегодня?

К ее удивлению, он просто пожал, плечами и, вынув из жилетного кармана часы, взглянул на циферблат.

– Полагаю, с ней все в порядке. Я еду на литературный утренник. Увидимся вечером на балу у Брэнсонов.

И он исчез, прежде чем она успела заметить, что в сердечных делах ее названый брат – полный олух. И что такого сделала бедняжка Лорелея?

Глава 23

Вечером, на балу у Брэнсонов, Николас встретил Розалинду мрачным взглядом, но все же закружил в романтическом вальсе. Вглядевшись в лицо жениха, она покачала головой и взяла бокал с пуншем у проходившего мимо лакея. Сделала несколько глотков и только потом сообразила, в чем дело.

– Вижу, ты каким-то образом узнал о сегодняшнем визите твоей мачехи. Но не волнуйся, Николас, я вполне справилась сама. Ты действительно едва не поломал Ричарду ребра? И тебе удалось так высоко поднять ногу? Пожалуйста, Николас, пожалуйста, научи меня, как это делается!