Магия страсти
Шрифт:
– К прискорбию, тебе это не удастся из-за нижних юбок.
– Я могу надеть штаны. Научи меня, Николас; возможно, во время свадебного путешествия.
Он представил Розалинду в своих брюках и ухмыльнулся.
– Посмотрим. И ты должна была сказать мне, что у нее хватило наглости оскорбить тебя.
Розалинда пожала плечами:
– Ее поведение не слишком меня тронуло. Хотя, нужно признаться, после ее ухода мне пришлось открыть все окна гостиной, чтобы не задохнуться в ядовитых парах.
– Она
– Именно пыталась.
Он рассмеялся, дивясь ее доброжелательности. Она почти никогда не дает волю своему нраву. Веселая, спокойная, дружелюбная… будет ли она смеяться, когда он уложит ее в постель?
Николас взял у нее бокал, допил пунш и покачал головой:
– Два бокала этого зелья – и ты запрыгнешь на стол и начнешь танцевать, от чего у меня окончательно пойдет кругом голова.
Розалинда подвинулась ближе и прошептала ему на ухо:
– А если я буду двигаться медленно и снимать по очереди каждый предмет одежды?
Он вдруг ясно представил ее извивающейся на чудесном столике красного дерева в дальнем углу зала.
– Я думаю обо всех твоих дурацких нижних юбках, шелковых чулках, и не забудь корсет и сорочку. Ты ни за что не сумеешь снять их сама.
Николас нежно прижал палец к ее губам.
– Прошу, побудь хоть немного серьезной и выслушай меня. Моя мачеха – редкостная стерва. Она сеет распри и вражду, и при этом считает себя оскорбленной стороной. Не хочу, чтобы ты с ней встречалась.
– Но откуда ты знаешь о ней все это? – нахмурилась Розалинда. – Ты не видел ее больше двадцати лет.
– Она ненавидела меня, пятилетнего мальчика, желала мне смерти, но поскольку этого не случилось, постаралась от меня избавиться. Не думаю, что она изменилась с тех пор. Достаточно взглянуть на ее сыновей, чтобы это понять. Кроме того, у меня превосходный поверенный. Я просил его дать мне полные отчеты о жизни моих родственников. И он оказался прав, не так ли?
Она схватила с подноса еще бокал с пуншем.
– Знаешь, думаю, она намеревалась убедить меня, что ее драгоценные сыночки не имеют никакого отношения к похищению Лорелеи и, следовательно, не представляют угрозы для меня. Скорее всего, она еще и боится, что ты убьешь Ричарда и Ланселота, и всеми силами старается их защитить. Но у нее нет ни ума, ни характера, чтобы вести себя осмотрительно и дипломатично. Не то, что у тебя. Хотя есть моменты, когда ты становишься смертельно опасным.
– На этот раз я не убил Ричарда только потому, что он не сумел даже похитить кого следует. Но если он или Ланселот хотя бы пальцем тебя тронут, я прикончу обоих.
– Ты им так и сказал?
– О да. Никаких недомолвок, когда имеешь дело со злодеями, особенно молодыми,
Он настороженно уставился на поднесенный к ее губам бокал.
– Я, кажется, женюсь на пьянице? Розалинда восторженно хихикнула:
– Может, когда ты просветишь меня в более утонченных, хоть и греховных, наслаждениях, я отрекусь от вкусного зелья, которое кружит голову и развязывает язык? И тогда, милорд, оно мне вовсе не понадобится?
Он взял у нее бокал и поставил на стол. Танцевать ему не хотелось. Хотелось перекинуть ее через плечо и сбежать по каменной лестнице, ведущей в темный сад.
– Играют вальс. Пойдем, – прошептал он вместо этого.
Розалинда снова улыбнулась:
– Сегодня утром в «Газетт» я прочитала, что скоро выхожу за тебя замуж.
– Да, ты надежно попалась в мои сети! Судя по тону, он был ужасно доволен собой. Позже, когда она танцевала с дядей Райдером, тот сказал:
– Дорогая, Уилликом рассказал о сегодняшнем визите леди Маунтджой. Кроме того, он утверждает, что ты прекрасно справилась со старой клячей.
– Так и думала, что он подслушивал.
– О, в семье Шербрук это искусство культивируется на протяжении многих поколений. Уилликом – один из достойных его представителей, и, думаю, его учителем был Холлис. А ты, Розалинда, умеешь подслушивать?
– Да, и прекрасно! Неужели не помнишь, дядя Райдер? Если ты хотел узнать, что происходит в Брендон-Хаусе и что на уме у Джейн, спрашивал меня. Если я ничего не могла ответить, все же знала, у какой двери подслушать, чтобы получить необходимые сведения.
Райдер со смехом закружил ее по залу. Услышав ее ответный смех, Николас, занятый беседой с только что прибывшим на бал Грейсоном, поднял глаза.
– Ее смех почти так же волшебен, как голос, – заметил Грейсон. – Полагаю, мой отец допрашивает ее насчет визита вашей мачехи.
– И она все ему расскажет?
– О нет. Очень выборочно. Она так любит моего отца, что не захочет расстраивать. Не поймите меня неверно: когда возникают настоящие трудности, она всегда идет за советом к маме или отцу. Если подумать хорошенько, я предпочту сделать то же самое.
– Хотелось бы знать, каково это – иметь любимых и достойных доверия родителей, – не задумываясь, выпалил Николас.
– О да. Жаль, что у вас не было таких. Зато был дед.
– Тут вы правы. А вот и мисс Килборн. Вон там, на другом конце зала. Она вам машет. Кстати, вы так и не рассказали, как прошел ваш литературный утренник.
– К тому времени как я ушел, моя голова так распухла, что я был рад, что приехал на Кинге, иначе она просто не прошла бы в дверцу экипажа.
– Сыты комплиментами до тошноты?