Магия нуля

Абрамыч Степан

Вдали показалась деревня.

— Терка….

Бром ускорил шаги, но слегка пригнулся со своей ношей. Чуть ли не на каргашках он приближался к тихим домикам. Шурша сквозь листву деревьев и кустов, он дворами добрался до крыльца дома Димы и Наташи. Будить их было несправедливо, Бром нагнулся к доскам, образующих ступеньки, и, поковырявшись в щели, достал небольшой железный ключ. Он легко вошел в замок затворенной деревянной двери. Бром тихо пробрался внутрь, аккуратно переминая на носочках, и дошел до терраски. Как он и думал, в маленькой комнате стояла одинокая кровать,

шкаф и какие-то бытовые вещи, за которыми лень было бегать до кладовой. Он уложил испачканную бессознательную Марину под одеяло и сам укрылся рядом. В обычной ситуации он бы пошел проведать Анну с детьми, но на этот раз его измученный мозг действительно нуждался в отдыхе. Он прижался к ледяной девушке, чтобы хоть как-то ее согреть и мгновенно заснул.

Вскоре луна тоскливо скрылась за горизонт, а на ее место выполз кроваво-огненный шар, окропивший сырую траву утренним светом.

. .

Бром поднялся с мягкой постели. Он оглядел Марину, к ней, наконец-то, вернулись краски жизни: лицо порозовело, а грудь спокойно поднималась и падала вместо резких болезненных рывков. Она до сих пор спала, уставившись закрытыми глазами в светло-деревянный потолок.

Юноша прошел в гостиную дома, смущаясь от отсутствия каких-либо звуков. На диване никого не было, все как будто стало пустым: разбросанные по полу игрушки, стоящие на подоконнике газеты и очки, устилающие стол недоеденные с обеда плюшки или яйца — все исчезло. Спальни тоже опустели, на кухне предметы обихода бессовестно пропали.

— Хм.

На столе лежала записка.

Бром подошел к нему и раскрыл бумажку, поспешно свернутую четыре раза. Это было письмо, слова которого были написаны в такой же спешке. После каждого прочитанного предложения неспокойное сердце Брома все более погружалось в бездну.

«Дорогой Бром,

К сожалению, мы вряд ли еще свидимся. Из-за обстоятельств на работе мужа, мы вынуждены переехать в другой город. Раз вы читаете это письмо — значит, вам понадобилась наша помощь. В доме мало что осталось, но само здание в вашем распоряжении, мы собирались завещать его Диме, но он не скоро станет совершеннолетним, так что не стесняйтесь располагаться внутри. Дети просили передать вам привет и взять с вас обещание, что вы встретитесь с ними после. В ближайшие полгода вы можете найти нас в Карпине.

Всего наилучшего,

Ваша Анна.»

— Печально. Еще одно расставание, еще одна проблема. Еще один провал.

Бром вернулся в терраску и уселся рядом со спящей Мариной на небольшой стульчик, погрузившись в раздумья.

. .

Она проснулась только к полудню. Ее сознание полностью восстановилось, так что Марина тут же осознала все, что произошло после ее смерти кроме их местоположения. Она удивленно смотрела на усевшегося рядом голого Брома, даже не заметившего, что его спящая красавица открыла свои очи.

— Постоянно встречать меня без одежды — плохая привычка.

— Марина….

— Иди сюда.

Она протянула руки в его сторону и прижала его кровавую грязную голову к груди. Из ее глаз потекли слезы, она жадно поцеловала Брома в щеку, и сильнее прижала его к себе.

— Бром, как

же мне было плохо без тебя, как же… Плохо. Ты вернулся…. Любимый.

Марина еще некоторое время подержала кудрявую голову у себя под подбородком и отпустила его, сложив испачканные руки на одеяле.

— Кто посмел? Кто сделал это, Марина?

Бром серьезно уставился девушке в лицо, схватив ее за ладонь.

— Это…. Это был Бальзак. Мой начальник. Он.… Он гнал меня по лесу, а потом мне стало очень больно, больно, Бром.

— Не волнуйся, все закончилось. Мы с тобой в безопасности, а все страдания остались позади. Этот дом только для нас.

— Для нас?

— Да, я не оставлю тебя, не беспокойся. Отныне только ты и я.

— Ты…. И я?

— Да.

— Это…. Бром, это просто восхитительно. Я… так признательна тебе, спасибо. Спасибо за все то, что ты сделал ради меня. Это бесценно!

Они еще некоторое время пялились друг другу в глаза.

Бром с этого момента, действительно, решил ни за что не покидать Марину, невзирая на все дела, положенные ему, как члену оперативного магического штаба. Ему хватило тех страданий, что он перенес за последние недели, чтобы удостовериться в бессмысленности происходящего. Когда Данте читал ему красивые нотации о своей организации, у него не было какого-либо выбора. Теперь он был. Защита любимой женщины в спокойной и счастливой жизни или бессмысленные убийства и мучения на поле необъяснимой брани. Его мнение было очевидно.

Марина в свою же очередь, наконец, нашла человека, полюбившего ее. Родители выгнали ее из дома, сверстники смешали с грязью, а коллеги просто убили — до этого ее судьба представляла собой беспроглядную тьму, распростершую свои не щадящие клешни на девичье сердце. Бром не предал ее, не обманул ее, послушал ее, понял ее — он стал той самой жизнью, которой у нее до этого не было.

Полежав некоторое время около своего спасителя, девушка обнаружила, что ее уровень наготы не далеко ушел от Брома. Мало того, что ее прикрывала лишь ночнушка, она была изорвана и смята.

Вся ее грудь и шея были в крови, частично в своей, частично в Бромовской. Да и сам юноша весь был в алой краске. Волосы, как было уже сказано, полностью окрасились в этот яростный цвет, а остальное тело было в кровавых пятнах и грязи.

— Здесь есть баня?

. .

Спустя несколько часов они уже сидели в другой спальне. Отмыться они отмылись, но их тела до сих пор укрывали лишь найденные кое-где неиспользованные простыни.

— Они вообще не оставили одежды, ну как так? Даже денег нет.

Марина тщательно пыталась вышить рубашку из найденных кусков ткани, порицая негостеприимных хозяев дома, оставивших им пустой дом.

— Нам нужна еда. В погребе ничего не осталось, добра на грядках надолго не хватит.

В ответ этим упрекам шли разочарованные замечания Брома.

— Ну, одна голова — хорошо, а две — лучше. Что-нибудь, да придумаем.

— Сошьешь балахон с капюшоном?

— Да, это попроще рубашки будет, а тебе зачем?

— На первое время нельзя, чтобы кто-то видел нас. А выходить из дома все равно придется.