Магия Луны
Шрифт:
— Ты вдруг стала солидной дамой?
Виктория вздрогнула и оглянулась на неслышно подошедшего сзади мужа:
— Почему ты спрашиваешь?
— А кто же еще может спокойно сидеть на диване во время такого прекрасного вальса? Впрочем, может, ты прячешься здесь за пальмой от чересчур назойливых ухажеров?
— Но ты же отыскал меня! — чуть натянуто улыбнулась Виктория. — Значит, и еще кто-нибудь найдет. Она вздохнула и поправила складки на платье:
— Посиди немножко со мной, если, конечно, ты не пригласил на этот танец какую-нибудь красивую
— Хорошо… Я свободен как ветер. Рафаэль уселся рядом с женой и с удовольствием вытянул длинные стройные ноги.
— Тебе здесь нравится?
— Конечно. Все идет превосходно. Элен должна быть очень довольна.
— Я тоже так думаю. Знаешь, следующий танец — вальс. Потанцуешь со мной?
Одна только мысль о восхитительном вальсе с Рафаэлем заставила сердце Виктории сладостно замереть.
— Да, — прошептала она, надеясь, что нога не подведет ее в самый неподходящий момент.
— Хочешь, я принесу тебе что-нибудь выпить? Виктория покачала головой:
— Нет, спасибо. Знаешь, а я наблюдала за тобой. Рафаэль удивленно приподнял бровь, ожидая разъяснений. Эта забавная привычка была характерна для обоих братьев. Но почему-то, когда такое выражение появлялось на лице у Рафаэля, Виктории хотелось пригладить, вернуть на место непослушную бровь и при этом безудержно хохотать. Справившись с совершенно, на ее взгляд, неуместным приступом веселости, она сообщила:
— Ты наслаждался компанией всех без исключения молодых мерзавцев, живущих в этом районе. Чего стоит один только Винсент Лендовер! От одного его вида у меня стынет в жилах кровь!
— Что ты, дорогая, я еще не уделил нашему милейшему Винсенту того внимания, какого он заслуживает. Это непростительная небрежность с моей стороны. А что заставляет тебя думать, что я игнорирую высокоморальную часть здешней молодежи?
— Будь добр, прекрати дразнить меня. И, пожалуйста, не обращайся со мной как с неразумным ребенком. Ты когда-нибудь научишься мне доверять? Или я так и не дождусь этого счастливого момента?
«У нее слишком развита интуиция», — подумал Рафаэль, с некоторым усилием сохраняя бесстрастное выражение лица.
— Дождешься. Обещаю тебе. Но для начала расскажи мне все, что ты знаешь о Линкольне Пенхоллоу.
— Ему двадцать пять или двадцать шесть лет, сын баронета. Насколько я слышала, является сущим наказанием для своих родителей. Он азартный игрок, пьяница и волокита и занят тем, что довольно успешно проматывает свое будущее наследство.
— Ах, Виктория, — притворно вздохнул Рафаэль, — не дай Бог угодить тебе на язычок… Вот наконец и вальс. Пойдем, дорогая, мы будем замечательной парой. Нас все заметят.
Так и получилось. Только некоторые из собравшихся были убеждены, что Виктория танцует не с Рафаэлем, а с Дамьеном Карстерсом, бароном Драго.
Виктория с удовольствием кружилась в объятиях Рафаэля, целиком отдавшись во власть музыки. Нога не подвела, успешно выдержав испытание танцами, а после вальса вообще все волнения остались позади, поскольку подошло время ужина.
— Ты
— Ты тоже. Знаешь, я отчаянно проголодался. Мне совершенно необходимо поесть. А уж после поглядим, возможно, мне удастся убедить тебя со вниманием отнестись и к прочим моим потребностям.
— Ты невозможен, — хихикнула Виктория. Их веселая перебранка была прервана весьма неожиданно. За спиной Виктории раздался резкий и довольно громкий голос:
— Что ты сказала?
Обернувшись, она увидела искаженное злостью лицо сестры.
— Пойдем, Дамьен, — скомандовала она, — надеюсь, ты не забыл, что должен проводить меня к столу?
Виктория не выдержала и хихикнула снова:
— Это не Дамьен, Элен. Это Рафаэль, Выражение ярости и подозрительности на лице Элен сменилось растерянностью и смущением.
— Но.., я.., мне сказала миссис Мэдис… Ха, ну это не имеет значения. А вот и Дамьен.
— Проблема… — задумчиво протянул Рафаэль.
— Да, — согласилась Виктория, — но ведь Дамьен ведет себя безупречно, с тех пор как мы приехали.
— Совершенно верно.
— Может, он все-таки излечился от всего, что испытывал ко мне?
— Конечно, ты уже не девственница, — Рафаэль размышлял вслух, — возможно, он из-за этого тебя преследовал.
Виктория разумно предпочла проигнорировать эту тонкую мысль. Но прежде чем ей удалось найти иную тему разговора, Рафаэль продолжил:
— Если бы он знал, что ты беспредельно чувственная и страстная женщина.., в общем, изумительная любовница, держу пари, он бы скрежетал зубами от досады и выл на луну.
— Элен очень привлекательна, — вздохнула Виктория, — но я слышала, как она призналась однажды Дамьену в своем страхе, что из-за беременности он потеряет к ней интерес.
— Даже если мой братец потеряет интерес к беременной жене, я надеюсь, у него хватит здравого смысла держаться подальше от тебя.
Виктория на несколько секунд задумалась, потом в ее глазах внезапно вспыхнула надежда:
— Но если Демортоны примут наше предложение, тогда мы очень скоро уедем из Драго-Холла! Уже на следующей неделе…
— Возможно.., но маловероятно, Виктория.
— Ну пойдем же наконец, с тобой никакого терпения не хватит! О, добрый вечер, леди Колум, вы сегодня прекрасно выглядите! Как поживает лорд Колум?
Пока дамы оживленно болтали, Рафаэль не упускал из виду ни одного из молодых людей, с которыми общался на протяжении вечера. Он мог бы побиться об заклад на свою драгоценную «Морскую ведьму», что все они — поклонники адского огня. Но больше всего его раздражала мысль, в справедливости которой он, к сожалению, был уверен. Ни у одного из этих оболтусов не хватало бы ума организовать такое предприятие. Где-то существовал еще Рам, и это был не Джонни Трегоннет и не Линкольн Пенхоллоу, да и ни один из прочих молодых повес. Однако Джонни с его болезненным пристрастием к спиртному был слабым звеном в созданной неведомым Рамом цепи. И Рафаэль решил форсировать события.