Магия Луны
Шрифт:
— Здесь много кувшинок и лягушек, — сообщила она. Поскольку Рафаэль не поддержал разговора о местной флоре и фауне, она сменила тему:
— Где именно в Корнуолле ты собираешься строить свой дом?
— Наш дом, моя милая.
— Не придирайся к словам!
— Я не придираюсь, я уточняю. Думаю, наш дом будет не слишком близко к Драго-Холлу. Возможно, где-нибудь севернее, на побережье. Например, около Сент-Агнес. Ты когда-нибудь была там?
— Да, — оживилась Виктория, — там очень красиво. Дикие места. В природе той местности есть нечто варварское, под стать
— Это комплимент? — удивился Рафаэль.
— А зачем тогда мы поедем в Драго-Холл? — спросила Виктория, проигнорировав последний вопрос.
Рафаэль не хотел да и не мог делиться с женой своими планами, связанными с этим визитом, поэтому повторил свое ставшее уже стандартным объяснение:
— Я много лет не переступал порога родного дома. Мне очень хочется в нем побывать. А с присутствием моего брата и его жены придется смириться. Не забывай, что я твои муж, и ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь и защиту. Делай то, что я говорю, и все будет хорошо.
— Ты отвратительный, тщеславный, самодовольный осел! — взорвалась Виктория.
— Не оскорбляй меня, дорогая, иначе я займусь с тобой любовью прямо здесь, на траве.
Рафаэль говорил мягко и вкрадчиво, но Виктория почему-то сразу же поверила, что он так и сделает. Она не сомневалась, что не сможет долго сопротивляться, и из ее глаз медленно покатились крупные слезы. Она поняла, что Рафаэль упивается своей властью над ней, а что творится в ее душе, на это ему наплевать.
— Почему ты плачешь? — мягко поинтересовался Рафаэль и, не дождавшись ответа, продолжил:
— Ты мне скажешь, дорогая, или я займусь… Забудь об этом. Что случилось?
— Ничего! — Виктория резко вскочила. К ее ужасу, больная нога подвернулась, и она неуклюже свалилась на землю. Это было так обидно, что, уткнувшись лицом в сладко пахнущую траву, она горько зарыдала.
Рафаэль не ожидал такой бурной реакции и смутился. Нежно обняв родные вздрагивающие плечи, он привлек Викторию к себе:
— Все будет хорошо, любимая, не плачь. Ты ушиблась? Повернись ко мне. Если тебе так уж хочется поплакать, предлагаю тебе использовать для этой цели мое плечо. Кстати, очень удобно. — Он осторожно поставил ее на ноги. — А теперь можешь орошать слезами мою рубашку, если желаешь.
Рафаэль терялся, когда она плакала. Это выбивало его из колеи. Ему привычнее было иметь дело с воинственной фурией, чем с безвольной куклой.
— Странная штука — судьба, — задумчиво продолжил он, — еще месяц назад я и не предполагал о твоем существовании, а теперь прикован к тебе, связан по рукам и ногам.
— Это я прикована и связана, — всхлипнула Виктория, — и к тому же, как и раньше, нищая. А ты если и прикован, то по крайней мере богат.
— А я всегда был богат. Твои деньги принадлежат мне в соответствии с законом, но у меня нет в них необходимости. К тому же я старался уберечь их от грязных лап Дамьена.
— Ты отлично постарался! Поэтому и вынужден был жениться. А все твои разговоры о судьбе — пустая болтовня. И между прочим, мы бы все равно рано или поздно встретились, ты же собирался в конце концов вернуться в Драго-Холл.
— Любопытно,
Неожиданно Рафаэль поймал себя на том, что впервые за много лет он не думает о «Морской ведьме» и оставленных там друзьях. Он удивленно и как-то по-новому взглянул на стоящую рядом Викторию. Вот что с ним сделала эта хрупкая женщина!
— Нет, дорогая, мы бы не встретились в Драго-Холле. Потому что ты сбежала бы от Дамьена. И я боюсь подумать, что могло с тобой случиться. Но все в порядке. Я тебя нашел. Нам обоим очень повезло, миссис Виктория Карстерс.
Два человека стояли рядом на тропинке, тесно прижавшись друг к другу. Но мысли у них следовали в совершенно разных направлениях. Виктория думала, как здорово Рафаэль умудряется путать правду и вымысел. И при этом чувствовать себя непогрешимым. А Рафаэль, прижимая к себе стройную фигурку жены, прикидывал, как бы сделать так, чтобы все стоящие перед ним проблемы, включая задание лорда Уолтона, оказались отодвинутыми на неопределенный срок, чтобы он смог провести хотя бы месяц наедине со своей красавицей.
— Рафаэль!
— Да, дорогая.
— Я хотела бы вернуться.
— Почему? Ты хочешь поплакать в одиночестве? В голосе Рафаэля звучали знакомые насмешливые интонации, и у Виктории появилось желание его ударить. Она рванулась было бежать, но вдруг испугалась, что больная нога снова ее подведет. Опасаясь оказаться еще более униженной, они тихо попросила:
— Помоги мне, пожалуйста.
Рафаэль крайне удивился, но сразу же согласился.
— Ты ушиблась, когда упала?
Виктория молча покачала головой, избегая его взгляда.
— Я хочу вернуться.
И только значительно позже вечером, Виктория поняла, что до сих пор не знала, что такое настоящее унижение.
Глава 15
Ты больна или печальна?
— Извини меня, — пробормотала Виктория, стараясь казаться спокойной. Прежде чем Рафаэль успел отреагировать, она отодвинула стул и быстро встала.
— Что, черт возьми, случилось, Виктория?
— Ничего. Я сейчас вернусь. Продолжай, пожалуйста, ужинать.
Рафаэль хмуро уставился в свой стакан. Он искренне надеялся, что не произошло ничего серьезного. Виктория выглядела не то чтобы больной, но какой-то рассеянной, замкнутой. Он не понимал, в чем дело, и очень беспокоился.
Виктория остановилась посредине спальни, обхватив руками живот. Боль была достаточно сильной, а никакого лекарства не было. Если бы только удалось найти хоть немножко лауданума! Тогда можно было бы лечь и крепко уснуть, а к утру, она надеялась, боль утихнет. Обычно Виктория не испытывала дискомфорта во время месячных, но теперь она стала женщиной и, к сожалению, все изменилось. Поморщившись от пронзившей низ живота боли, Виктория глубоко вздохнула и отправилась вниз.