Магиня
Шрифт:
Но к реальности меня вернул вовсе не голос Татьяны.
— Поздравляю, Идущий! — резко и насмешливо раздалось над ухом. — Ты справился с матрикатом просто великолепно!
Я мгновенно обернулся и отскочил от стола. Вместо Татьяны на нем сидела, бесцеремонно и недобро разглядывая меня, Нурия Саликбекова собственной персоной! Я инстинктивно напрягся, ожидая какого-нибудь выпада или другого действия с ее стороны, хотя и понимал где-то внутри, что вряд ли справлюсь с этой бестией голыми руками, раз уж даже «зубр» оказался бессильным лишить жизни такое чудовище. Однако мадхъя и не подумала атаковать меня. Вместо этого она спокойно встала со стола, оправила чисто женским движением платье, отчего грудь под ним, похоже никогда не знавшая лифчика, призывно колыхнулась. Нурия
— Не напрягайся так, Идущий! — мурлыкнуло это смертельно опасное и обольстительное создание. — Ты сейчас мне не нужен. Встретимся в другой раз, тогда и поговорим!
И она исчезла. Мгновенно и безо всяких спецэффектов, точно так же, как и Золотарев во время нашего последнего с ним разговора. Только пару минут спустя, когда я понял, что смерть и на сей раз почему-то прошла мимо, меня начала бить крупная дрожь, и лишь полстакана коньяку выпитые из личного неприкосновенного запаса кое-как успокоили разгулявшиеся нервы, но заснул я все равно очень не скоро, прикорнув прямо в кресле возле чайного столика и не выключив свет.
Глава 7
Наутро ровно в десять часов я нажал кнопку звонка в квартире Андрея Венедиктовича Золотарева со смешанным чувством надежды и отчаяния. Подспудно во мне зрела уверенность, что все это напрасно, что магу глубоко наплевать на то, кто и как буквально вытрясает из людей души, выворачивает их наизнанку, заставляя совершать дикие и страшные поступки, вплоть до убийства самих себя! Еще три месяца назад Золотарев ясно дал мне понять, что его мало волнуют проблемы человечества в целом, лишь отдельные интересные особи, вроде меня, привлекали ненадолго к себе его внимание, и то наверное потому, что потенциально, в будущем, смогли бы составить для мага определенные неудобства в реализации собственных планов.
И все же где-то на краю сознания теплилась испуганным огоньком крохотная надежда, что для меня Золотарев сделает исключение и, если не поможет, то хотя бы подскажет как выкрутиться из такого, в общем-то безвыходного положения, или, в конце концов, просто ответит на некоторые важные для меня вопросы.
Однако сколько я ни нажимал на кнопку, явственно слыша соловьиные переливы сигнала за дверью, она так и не открылась. Уже понимая, что меня провели как мальчишку, я в досаде стукнул ладонью по мягкой обивке и отскочил в полном изумлении от бесшумно распахнувшегося темного проема. Подождав с полминуты для приличия и не уловив в глубине квартиры ни малейшего признака движения, я любимым «кошачьим» шагом вошел в сумрак прихожей и осторожно прикрыл за собой дверь.
Оказавшись в темноте, я непроизвольно напряг все органы чувств, стараясь не пропустить ни единого шороха, лучика света или какого-нибудь подозрительного запаха. «Ветер смерти» волнами накатывался из тонувшего во мраке коридора, ледяной сквозняк в затылке буквально замораживал мозг, вдобавок появилось неприятное чувство давления на сознание, словно кто-то или что-то пыталось подчинить, растворить мое «я», рассеять его на мельчайшие частички и поглотить их по одной, как гигантский кит пожирает невидимый простым глазом планктон. И я опять же инстинктивно воспротивился этому ужасному процессу, сжался в твердый комок, как бы отгораживаясь глухой стеной от непонятного и невидимого врага, а потом, неожиданно для самого себя, но, видимо, повинуясь каким-то еще более древним и мощным силам, дремавшим доселе в глубинах памяти, я нанес изо всех сил — мысленно! — один удар навстречу этой непонятной, сдавливавшей меня силе, и в тот же миг она исчезла! Точнее, как будто отступила, удивленная моим сопротивлением.
И тогда я услышал знакомый голос:
— Идите сюда, в зал, Дмитрий Алексеевич!
Над моей головой на потолке вспыхнул неяркий голубоватый круг света, запульсировал и медленно поплыл впереди, освещая путь, но как-то странно, в виде поперечного сектора коридора
Осторожно ступая по зыбкому щербатому полу, я приблизился к ложу и встретился с пронзительным и жестким взглядом старика.
— А вы молодец, Дмитрий Алексеевич! — прозвучало прямо в моей голове, и я при этом нисколько не удивился, будто всегда владел телепатией. — Быстро учитесь! Ирина Андреевна в вас не ошиблась: вы действительно Идущий.
— Как это понимать, Андрей Венедиктович? — по привычке я заговорил вслух. — И что с вами произошло?!
— Идущий, это человек, вышедший на Путь Знания и сделавший по нему самый первый, но очень важный шаг: он поверил в Знание! Проблема лишь в том, какой дорогой он пройдет, — Золотарев чуть повернул голову в мою сторону и неожиданно добавил: — хотя это и не принципиально, на мой взгляд… Ну а со мной случилось то, что должно было случиться. Рано или поздно к сильному магу приходит еще более сильный и, главное, более способный маг и забирает себе его Знание, а заодно и жизнь. Ибо без Знания жизнь магу тоже ни к чему.
— Нурия Саликбекова? — спросил я его уже мысленно.
— Вот видите, Дмитрий Алексеевич, вы и так все прекрасно знаете и очень быстро учитесь! — усмехнулся он одними глазами. — Но мадхъя — это еще не маг. Это зародыш. Ему не хватает понимания, не взирая на неограниченный доступ. И если мадхъя найдет того, кто смог бы стать… скажем, транслятором или декодировщиком этого сложнейшего потока информации, то задача будет решена.
— Похоже, я и есть тот самый… транслятор, — догадался я. — Поэтому она меня и не убила до сих пор!
— Правильно… Вы все понимаете…
— И что в этом случае мне грозит?
— Смотря по обстоятельствам, — голос Золотарева заметно ослабел, но он еще держался. — Если сумеете договориться, — что маловероятно, ибо мадхъя в принципе не способен к сотрудничеству, — останетесь в живых, то есть в виде самостоятельной биологической и психической единицы…
— А если нет? — меня передернуло: все-таки маг действительно не был человеком в прямом смысле — «единицы», надо же?!..
— Если нет, я вам не завидую… В самом приличном варианте — растворение.
— Это что еще за хрень?! — не сдержался я, но тут же спохватился: — Извините, Андрей Венедиктович.
Но маг и ухом не повел.
— Мадхъя просто растворит вашу личность в своей и воспользуется всем ее наработанным опытом, — Золотарев вдруг закашлялся, и на ссохшихся обескровленных губах его выступила серо-коричневая пена, больше похожая на пепел.
— Я не справлюсь с ней без вашей помощи, Андрей Венедиктович, — тоскливо произнес я вслух. — Только вы знаете как ее одолеть? И что делать с двойниками, психомами, как их назвал этот сумасшедший профессор Вольский?