Магиня
Шрифт:
— Та-ак, — Берест прищурился, — следует ли вас п-понимать, господин ученый, что весь этот б-бардак устроен по команде сверху или д-даже запланирован?!..
— Не передергивайте, милостивый государь! — Вольский попытался встать в позу. — В Институте ведутся весьма важные исследования, и я бы не хотел…
— Настолько в-важные, что вы стреляете в людей?! — взорвался Николай. — Вот что, п-профессор, я вас сейчас арестую по обвинению в п-покушении на убийство! Переночуете в д-допре на нарах, а завтра п-поговорим! Одевайтесь!
Такого поворота Вольский явно не ожидал.
— Умоляю вас, не надо! Я не в него стрелял! То есть в него, но не в этого, а в того, который… должен был… а он не… Вы меня понимаете?
— Нет! Выражайтесь яснее, — Берест невозмутимо отодрал от себя икающего от страха ученого и сделал вид будто ищет наручники.
— Хорошо, — Вольский упал в кресло и уронил голову на руки. — Хорошо, я все объясню. Я стрелял в господина Котова, так как не был уверен, что он настоящий человек, а не психом.
— И что же? — поинтересовался Николай.
— Если бы это был психом, то при попадании никакой крови не обнаружилось бы, а сам он, вероятнее всего, дезинтегрировался, поскольку его квазимолекулярная структура весьма неустойчива к экстремальным воздействиям, — глухо пробормотал ученый.
— Идеальный способ! — не выдержал я. — И простой, как амеба!
— Так, — Берест потеребил кончик носа, — Антон Аркадьевич, а теперь потрудитесь объяснить, что такое «психом»?
— Да-да, — Вольский вздохнул и выпрямился в кресле, хлопая себя по карманам. — Дайте, пожалуйста, сигарету, господин Котов.
Я протянул ему «Монте-Карло», он долго терзал свою зажигалку, наконец прикурил и глубоко затянулся.
— Видите ли, господа, психом — суть душа человеческая в чистом виде. Точнее — психокинетическая эманация биополя, имеющая все психометрические характеристики данного, конкретного индивидуума. Я понятно изъясняюсь?
— М-мм, не совсем, — покрутил головой Берест, а я пожал плечами:
— Думаю, профессор имел в виду как бы копию личности без материальной оболочки, верно?
— И да, и нет, — Вольский вскочил и принялся расхаживать по комнате, потирая виски и лоб, как бы стараясь вспомнить все подробности случившегося. — Мы работали над модулированием зет-излучения Чижевского, считая его ключом к психоэмоциональной матрице всех живых существ, пытались создать нечто вроде теории Единого поля биосферы… Была сконструирована камера Жизни… Получены отличные, даже ошеломляющие результаты на животных — крысах, кошках, обезьянах… «Голубая дымка в розовом рассвете…» Слишком все шло гладко! Слишком!..
— А потом? — тихо спросил Николай. — Понадобился доброволец?
— Д-да… — медленно проговорил Вольский, останавливаясь перед ним, — и не один…
Он снова зашагал по гостиной, стряхивая пепел куда попало.
— Только ни черта у нас не получилось с ними! Ни черта! — ученый распалялся все больше. — И теория — кувырком, и деньги — по ветру, и тему — под сукно!.. Я пытался отстоять группу, доказывал, что для работы с людьми требуется большая интенсивность облучения, другая резонирующая частота и так далее, но… — Вольский ткнул окурок
— И что же случилось? Ведь это произошло в лаборатории случайно, не так ли? — мягко продолжал наседать Берест.
— Да-да, конечно, вы правы, — Вольский с силой сдавил ладонями виски. — Все великие открытия происходят случайно или по наитию. У нас тогда не сработала экранировка, но установка была тут же автоматически обесточена — время экспозиции составило каких-нибудь пять-шесть секунд, а сам радиан излучения, мы тут же подсчитали, мог накрыть лишь парк, да пару ближайших кварталов… — он резко остановился и схватил Николая за куртку. — Но ведь мы до этого не получили ни одного положительного результата!
— Все равно вы обязаны были сообщить обо всем случившемся в управление экологической безопасности! — жестко оборвал его Берест. — А вы вообще скрыли аварию!
— Господин комиссар, вы должны понять меня, как специалист специалиста, это же был уникальный незапланированный случай получить ценнейшую информацию по нашей проблеме. Ведь ни на что-либо подобное мы никогда бы не получили разрешения!
— «Победителей не судят»? — хмыкнул Николай, но тут же резким толчком выдал главный вопрос: — Когда появились эти ваши… психомы?
— На третий день после аварийного пуска, — Вольский попросил еще сигарету, снова терзал зажигалку, бросил, полез за спичками, наконец закурил и продолжал. — Это оказались двойники наших сотрудников. Хотя мы и отметили некоторую самостоятельность в их поведении, это никого не обеспокоило, поскольку психомы были малоактивны и им постоянно требовалась энергетическая подпитка от установки. В противном случае — мы выяснили это эмпирически — происходил быстрый распад квазимолекулярной структуры, то есть психом как бы таял в воздухе.
— И все-таки, почему вы не приняли соответствующих мер и не сообщили обо всем властям? — продолжал наседать на ученого Берест.
— Да поймите же вы, ведь это бесценная информация, дар Фортуны! Пользу надо извлекать из всего! По крупицам собирать… — Вольский уже бегал по комнате, размахивая руками.
— Было бы счастье, да несчастье помогло?! — я вдруг рассвирепел. — А вы в курсе, что ваши психомы людей убивают?
Это было почти озарением, инсайтом, а они оба уставились на меня, как на сумасшедшего.
— Коля, дело Закревской закрыто! — меня понесло. — Энни-Шоколадку прикончил собственный психом! А Гурвич видел эту драку! Представляешь картинку?.. Я бы от такого тоже, наверное, сбежал.
— П-позвольте?!.. — на профессора было жалко смотреть. — Это шутка?!.. Вы не имеете права так…
— Увы, Антон Аркадьевич, — Берест весь подобрался, как лев перед броском: клиент раскололся — значит, надо брать его тепленьким, выкачивать максимум информации, пусть даже моя догадка окажется в последствии ошибочной. — Одно убийство уже произошло, могут случиться еще, так что настоятельно рекомендую вам обдумать прямо сейчас, как прекратить дальнейшее распространение этой… заразы. Вы ведь не будете отрицать, что ваш так называемый эксперимент вышел за рамки, если не сказать хуже?