Магический спецкурс

Летняя Лена

Все это не укладывалось у меня в голове. Настолько, что я испуганно закрыла дневник, не прочитав ни строчки. Вместо этого я снова оглянулась по сторонам.

Как вообще такое может быть? Как можно во сне прийти в незнакомое место и заранее знать, как оно будет выглядеть? И почему в моем сне на столе лежали Шары Аргора?

Я снова посмотрела на письменный стол. По краям у него имелось два ряда ящичков. Я принялась открывать и закрывать их. И уже в третьем нашла их.

Шары Аргора лежали, завернутые в плотную ткань, но их свечение

и тепло проникали даже сквозь нее. Несколько секунд я просто растерянно смотрела на них. А потом вытащила из ящика, прижала к груди и бросилась бежать.

Прочь из этой дьявольской комнаты. Прочь из незнакомого коридора. Мне срочно требовалось найти ректора Реда!

Глава 14

В кабинете ректора мне сразу предложили сесть в кресло, к которому подбирался ковер с пушистым длинным ворсом. Я, естественно, попыталась спрятать в этом ворсе озябшие ноги. После пробежек по холодным каменным полам они так закоченели, что почти потеряли чувствительность, но до сего момента я была слишком взбудоражена происходящим, чтобы обращать на это внимание. Теперь же меня било от холода крупной дрожью.

Ректор выглядел так, словно почти не спал. Что немудрено в начале шестого утра. Сейчас он сидел, развалившись, в кресле за своим рабочим столом, перед ним лежали шары Аргора, источая слабое свечение, а он едва ли не клевал носом. И только когда входная дверь кабинета хлопнула и к нам присоединился Геллерт Ротт вместе со своим помощником, ректор слегка взбодрился.

Старший легионер с полминуты смотрел на мою находку, а потом перевел взгляд на меня. Изучив с головы до пят — словно рентгеном просветил — он повернулся к ректору.

— И что все это значит, позвольте поинтересоваться? — его голос прозвучал обманчиво мягко.

— Вот, студентка Ларина ночью… точнее, уже на рассвете нашла пропавшие артефакты, — коротко сообщил ректор.

— И как же ей это удалось? — Ротт снова повернулся ко мне, выразительно разглядывая мою пижаму.

Ректор знал всю историю от начала до конца, я рассказала ее раза три в общей сложности, сначала сбиваясь и путая слова, а потом отвечая на уточняющие вопросы. Он уже набрал в легкие воздух, чтобы пересказать все легионеру, но потом вдруг нахмурился, закатил глаза и резко выдохнул, махнув рукой.

— Пусть сама расскажет.

— Хорошо, — Геллерт Ротт неожиданно улыбнулся, от чего его породистое лицо стало еще красивее, сел в кресло напротив меня и ободряюще кивнул. — Я вас внимательно слушаю, студентка Ларина.

— Я спала, — несмотря на все старания говорить спокойно, мой голос предательски дрожал, когда я начала в очередной раз пересказывать историю, которая даже мне самой казалась неправдоподобной. — Мне снился кошмар. В этом кошмаре я плутала по замку, убегала от монстра. От низшего.

Геллерт Ротт вздернул бровь и посмотрел на ректора. Тот как-то странно покачал головой.

— Ларина со спецкурса. Недавно на Истории

им показывали существ нижнего мира в рамках лекции о переселении магов за Занавесь. Насколько я знаю, среди чувствительных барышень подобные кошмары после этой лекции не редкость. Надо сказать Гроксу, чтобы перестал показывать иллюзию, она слишком натуральна и травмирует психику.

Ротт понимающе кивнул и снова посмотрел на меня. Я решила не уточнять, что кошмары про низших снились мне задолго до попадания в Орту. Едва ли это могло сейчас помочь делу.

— Так вот, в этом сне я забежала в какой-то тупик, нащупала на стене ручку двери и спряталась в потайной комнате.

— Откуда вы знаете, что комната потайная, если вы вошли в нее через дверь? — неожиданно перебил меня Ротт.

Я зависла на пару секунд, глупо раскрыв рот. Как можно объяснить человеку такое? Как можно объяснить это хотя бы себе?

— Знаете, у снов есть такая особенность, — осторожно пояснила я, — многие вещи ты просто знаешь. После пробуждения можно понять, что в них нет никакого смысла и логики, но само знание остается с тобой. Вот и я во сне просто знала, что комната эта — тайник.

— Понятно, — Ротт добродушно кивнул и снова улыбнулся. Сейчас в нем не было и тени той надменности, с какой он разговаривал с Норманом. Он был почти… мил. — Продолжайте, пожалуйста.

— В этой потайной комнате на столе лежали шары Аргора, но я внезапно проснулась, едва осознала это.

— И сразу пошли искать тайную комнату из своего сна? — снова перебил Ротт.

— Нет, — я даже головой помотала для убедительности. — Я проснулась уже посреди незнакомого мне коридора.

На этот раз обе его брови взлетели вверх. Ротт снова посмотрел на ректора, но тот только пожал плечами, как бы говоря: а я что могу с этим сделать?

— Раньше с вами такое случалось?

— Нет, никогда. Я никогда не ходила во сне.

— И что было дальше?

— Я попыталась найти дорогу обратно в общежитие, но уперлась в тупик. В точно такой же тупик, как во сне, понимаете? И там тоже была дверь, а за ней — комната, — я принялась пересказывать дальнейшие события скороговоркой, чтобы меня больше не перебивали. — И в комнате все было точно так же, как в моем сне. И стол, только Шары эти лежали не на столешнице, а в одном из ящиков. Я схватила их и побежала искать ректора. Все.

Геллерт Ротт молча смотрел на меня и после того, как я объявила о концовке своей невероятной истории, словно все равно ждал какого-то продолжения. Но я не могла порадовать его сценой после титров. Тогда он слегка повернул голову в сторону своего помощника, не отрывая при этом взгляд от меня, и тихо велел:

— Приведите к нам Яна Нормана.

Помощник кивнул и тут же скрылся за дверью, а я удивленно выпрямилась и вопросительно посмотрела на ректора. Тот даже не пошевелился.

— Профессор Норман тут причем? — я снова повернулась к Ротту. — Что вы к нему прицепились?