Магический код

Егорова Ольга И.

Он просто найдет ее. Он перевернет земной шар вверх дном и обязательно отыщет ее. Где бы она ни была, где бы от него ни скрывалась — хоть на Северном полюсе, хоть в самой южной точке самого южного континента. Он отыщет ее и по крайней мере спросит, что все это значило. А потом уже решит — потерянная она, его любовь, или не потерянная, и подумает над тем — не лучше ли и в самом деле ее потерять?

Он мчался на машине со скоростью, которую только мог выжать из двигателя. Ему снова сигналили и крутили пальцем у виска попутчики-водители — Иван не обращал внимания, потому что знал, что в этой сумасшедшей скорости сейчас и есть весь смысл его жизни.

Притормозив

возле спортивного комплекса, он бросил машину на привычном месте, стрелой влетел в вестибюль, забыв поздороваться со знакомой вахтершей тетей Шурой, и, перелетая через три ступеньки, оказался наконец на втором этаже, возле двери с надписью «Родителям во время тренировки…». Он распахнул дверь со злостью, и она громыхнула, ударившись о стену, и этот звук многоголосым эхом раскатился по всему спортивному залу, в котором Дианы не оказалось.

Ее и не могло здесь оказаться. У нее сегодня в это время просто не было занятий по расписанию. Иван прекрасно знал об этом, потому что давно уже выучил расписание ее занятий наизусть. И все-таки внутри что-то ухнуло, оборвалось в тот момент, когда он ворвался в огромный спортивный зал и не увидел там Диану.

Он надеялся еще увидеть Федора, старшего тренера, о котором так много рассказывала Диана, того самого, который в самый первый раз назвал ее Динкой, поселив в душе Ивана вселенскую тоску о несбывшемся счастье. Но Федора тоже на привычном месте не было, и его мускулистого воспитанника не было ни на брусьях, ни на кольцах, ни на одном из снарядов.

Ни одного знакомого лица не было в спортивном зале. Мимо Ивана как раз протиснулась в дверь женщина в спортивном костюме. Обернулась, окинула его строгим взглядом и спросила:

— Папочка, вы надпись на двери не видели? Вы не понимаете, что отвлекаете от работы не только своего ребенка, но и всех других детей?

— Не понимаю, — искренне ответил Иван. Потому что в данный момент его абстрактное мышление отключилось, отказалось работать, и он просто не мог представить себе, как можно отвлекать от работы своего ребенка, которого нет.

— И все-таки выйдите из зала, — спокойно сказала женщина, и Иван наконец догадался, что эта женщина — наверняка тренер, раз выгоняет его из зала, имея, по-видимому, на это право.

— Вы тренер? — спросил он, не сдвинувшись с места.

Женщина нахмурилась. Легкая тень тревоги пробежала по ее лицу — точно такая же тень, какая много лет назад мелькнула на лице работника парка аттракционов.

— Тренер, — подтвердила она.

— А Диана? Диана была сегодня?

— Диана? При чем здесь Диана? Вы про Пааде спрашиваете?

Иван кивнул, почти обрадовавшись. Он нашел человека, который знает Диану. Ему даже и в голову не приходило, что Диану, которая проработала тренером уже пять лет, здесь знают все. Ему казалось, что он поймал удачу за хвост, если сумел отыскать эту женщину, которая знает Диану.

— Про Пааде, — подтвердил он и снова добавил: — Про Диану.

— Я не знаю, — ответила женщина. — У нее сегодня, кажется, с утра должно было быть две тренировки. Я с утра не работала. А вечером у нее нет занятий по расписанию. Вы зайдите в понедельник. В понедельник она почти весь день здесь бывает. У нее четыре группы в понедельник.

— Я знаю, — глупо сказал Иван.

— И все-таки выйдите из зала.

Женщина вздохнула и быстрой походкой направилась в раздевалку, оставив Ивана, застывшего возле дверного проема.

Почему-то не хотелось выходить из зала. Хотя, по здравом размышлении, делать в зале было абсолютно нечего.

Непонятно, для чего он вообще мчался в этот зал на такой скорости, ведь знал, что в это время по расписанию у Дианы нет тренировки.

Мчался, потому что надо было куда-то мчаться. А больше просто некуда было. Вот и сейчас — уже некуда. Некуда, хоть ты тресни.

Злость внутри нарастала. Злость и собственное бессилие разрывало его на части — захотелось вдруг зайти в спортивный зал и переломать к чертям собачьим все снаряды, повыдергивать из потолка все канаты, разбить окно и порезать на клочья батутную сетку. Потом, после того, как зал оцепит наряд милиции и какой-нибудь бравый лейтенант прострочит его насквозь десятком пуль из пистолета, Ивану, наверное, будет немного проще примириться с действительностью.

Хлопнув дверью, он все же вышел из зала, постоял некоторое время в узком коридорчике, отделяющем зал от раздевалки. Мимо проходили люди, в основном — дети, кто-то из взрослых задевал Ивана плечом, кто-то из детей просил посторониться. Он чувствовал себя куском мрамора, нелепым постаментом, не умеющим реагировать на такие простые просьбы и не знающим, как это бывает, когда кто-то задевает тебя плечом.

На улице по-прежнему шел снег. Его намело столько, что все вокруг теперь стало белым, и от этой белизны небо казалось еще чернее — в этот вечер он не заметил на небе ни одной звезды из тех, что были вчера. Звезды были совершенно другие. Наверное, подумал Иван, кто-то вывернул небо наизнанку.

Он долго сидел в машине. Выкурил шесть сигарет и снова задохнулся от табачного дыма. В легких горело так, будто он только что пробежал десять километров на открытой дорожке при тридцатиградусном морозе. Он закурил седьмую сигарету и почти сразу выбросил ее в окно. Двигатель давно прогрелся, и он тронул машину с места.

Поднимаясь наверх со стоянки, он все время пытался заставить себя не помнить о том, как вчера вечером он шел по той же дороге и держал Диану за руку.

Дома никого не было. На кухонном столе Иван нашел записку от матери: «Я у Веры, у них сегодня юбилей, тридцать лет свадьбы, задержусь, в холодильнике плов, если хочешь, спускайся к нам, целую». Иван перечитал записку раз десять, но так ничего и не понял. В прихожей зазвонил телефон — он метнулся в прихожую, но к телефону попросили Ирину Сергеевну, а он почему-то так и не смог объяснить, где она, и толком не понял, кто ее спрашивает.

Вернувшись на кухню, он раскрыл лежащую на столе газету и долго просматривал объявления о продаже квартир и машин. Он думал о том, что если бы сейчас Диана вдруг появилась, то, наверное, он стал бы орать на нее, стал бы трясти ее за плечи и, может быть, даже ударил бы. От этой мысли стало как-то не по себе, по телу пробежал холодок, но ярость и злость никуда не исчезли.

Отложив наконец в сторону бессмысленное чтиво, он потушил свет на кухне и направился к себе в комнату с твердым намерением завалиться спать и проспать до следующего утра, обманув таким образом время. Он вспомнил о том, что накануне не спал всю ночь, и подумал, что сейчас ему наверняка удастся заснуть, просто потому, что периодически потребность во сне — это особенность любого человеческого организма. По крайней мере, он очень сильно на это надеялся. В комнате было холодно — еще утром Иван настежь распахнул форточку, сам не понимая, зачем это делает. Подоконник под форточкой был мокрым — снежинки растаяли, не успев превратиться в сугроб, и только некоторые из них, упавшие между рамами, поблескивали воздушной белизной.