Магический Индекс
Шрифт:
Всё шло точно так, как и планировали маги. Индекс отказалась от бегства, поскольку её сковывал Камидзё.
– ...
– Стейл и Канзаки одновременно слегка дернулись.
Это выглядело так, словно оба они не могли смотреть на это, несмотря на то, что ситуация развивалась именно так, как они ожидали.
Камидзё задумался о том, каким было выражение лица Индекс. Она стояла спиной к нему, так что он не мог этого видеть, но эти великие маги застыли на месте. Её чувства не предназначались непосредственно Комоэ-сенсей, но и она
Камидзё задумался о том, что они чувствовали.
Он думал о том, каково это, когда человек, ради которого ты готов на убийство, смотрит на тебя такими глазами.
– ... Перестань, Индекс. Они нам не враг...
– Убирайтесь!!!
Индекс не слушала.
– Пожалуйста... Я пойду куда вы захотите и сделаю всё, что вы скажете. Просто пожалуйста, умоляю вас...
– девичьих слезы смешивалось с враждебным тоном, на который она себя настроила.
– Просто не трогайте больше Тому.
И сколько же вреда это принесло магам, которые когда-то были её лучшими друзьями?
На мгновение - всего лишь на мгновение - на лицах магов промелькнули исключительно болезненные улыбки, словно они от чего-то отказались.
Но затем, словно щелкнули переключателем, их глаза стали ледяными.
Это не были взгляды людей, которые смотрят на своего друга; это были леденящие взгляды магов, придерживающихся своих убеждений - уменьшить насколько возможно горе расставания, и не дать ей жестокую судьбу знакомства с ними.
В этих взглядах были их чувства к ней, которые были настолько сильны, что они выбрали отказ от дружбы и стали её врагами.
Их убеждения было не сломить.
Поскольку у них не хватало духу сказать ей правду, они могли лишь смотреть на то, как разыгрывается наихудший сценарий.
– Срок настанет через 12 часов 38 минут, объявил Стейл голосом мага.
Индекс должно быть, не понимала, что означает "срок".
– Мы просто хотели посмотреть, работают ли её оковы или нет, чтобы нам не беспокоиться о том, что она сбежит, когда настанет срок. Они оказались даже эффективнее, чем мы ожидали. Если ты не хочешь, чтобы у тебя забрали эту игрушку, оставь всякую надежду на побег. Понятно?
Это должно было быть притворством. Должно быть, они хотели отпраздновать со слезами радости то, что с Индекс всё было в порядке. Должно быть, они хотели погладить её по голове и прижаться лбом ко лбу, чтобы проверить, нет ли у нее температуры. Вот насколько она была им важна.
Все ужасные слова, которые Стейл сказал об Индекс были лишь для того, чтобы довести это притворство до идеала. Должно быть, на самом деле он хотел сам раскинуть руки в стороны, чтобы стать для Индекс щитом, и Камидзё и представить не мог, какого психического напряжения требовало от Стейла то, что он делал.
Индекс не ответила.
Два мага не сказали больше ничего и просто вышли из комнаты.
"Почему всё обернулось так...?"
Камидзё стиснул зубы.
–
Индекс наконец опустила раскинутые в стороны руки и медленно обернулась к Камидзё. Он невольно закрыл глаза, потому что не мог выдержать этого взгляда.
Он не мог выдержать взгляда на лицо Индекс, залитое слезами и полное облегчения.
– Если я заключу с ними сделку...
– он услышал голос из тьмы.
– Я смогу сохранить твою жизнь от дальнейшего разрушения, Тома. Я больше не позволю им вмешиваться в твою жизнь, так что не волнуйся.
– ...
Камидзё не мог ответить. Он просто думал в темноте своих закрытых глаз.
"... Могу ли я позволить исчезнуть нашим общим воспоминаниям?"
Часть 4[ править]
Настала ночь.
Индекс спала рядом с футоном. Поскольку они уснули еще до заката, свет в комнате не горел.
Похоже, Комоэ-сенсей направилась в общественную баню, оставив их одних в квартире.
Камидзё не был полностью уверен, что это было так, потому что из-за своего плохого самочувствия тоже уснул. Когда он проснулся, уже была ночь. В комнате Комоэ-сенсей не было часов, поэтому он не знал, который час. Воздух показался особенно холодным, когда в его мысли вползло слово "срок".
Должно быть, Индекс невероятно нервничала в прошедшие три дня, потому что она свалилась и уснула с открытым ртом, сраженная усталостью, словно ребенок, утомленный заботой о заболевшей матери.
Похоже, Индекс полностью отказалась от своей прежней цели - всего лишь добраться до англиканской церкви. Если бы Камидзё в своем избитом состоянии заставил себя встать и попытался бы отвести её в церковь, она бы наверняка воспротивилась ему.
Камидзё немного смутился потому что она случайно пробормотала его имя во сне.
Беззащитное, словно у котенка лицо Индекс вызывало у Камидзё смешанные чувства.
Какую бы решимость она ни проявляла, в конце концов всё должно было закончится точно так, как того желала церковь. Неважно, добралась бы ли Индекс до церкви безопасно, или на полпути ее перехватили бы маги, всё равно она попала бы в руки Несесариуса и ей стерли бы воспоминания.
Неожиданно зазвонил телефон.
Телефон в комнате Комоэ-сенсей был старым, с наборным диском; его можно было назвать антикварным. Камидзё медленно перевел взгляд на телефон, издававший старомодный звонок, напоминавший звук будильника.
Он чувствовал, что должен ответить на звонок, но не знал, правильно ли будет снять трубку телефона Комоэ-сенсей без её разрешения. Тем не менее, он схватил трубку. На самом деле, он не так уж беспокоился о том, отвечать ли на звонок, но если бы тот разбудил Индекс, Камидзё почувствовал бы себя виноватым.
– Это я... Ты ведь узнал меня, верно?
Из телефонной трубки послышался вежливый женский голос. Даже по телефону он чувствовал, что она пытается говорить потише, словно разговаривает тайно.