Мафиози и его одержимость 2

Джеймс Лайла

– Она очень послушная. Они все такие. Ее учат быть идеальной женой, - начал Валентин. Он мельком взглянул на девушку, потом снова на меня, прежде чем продолжить. - Идеальная шлюха для тебя, сынок. Она будет слушать тебя, не вызывая никакой драмы. Даже если она это сделает, она твоя, чтобы наказывать и дисциплинировать, как ты захочешь.

В горле у меня пересохло, и мне пришлось несколько раз сглотнуть. Я не мог говорить, поэтому просто кивнул.

Она

молчала, опустив голову, избегая зрительного контакта. Девушка была застывшей статуей во времени. Она ждала моей команды.

– Ты должен проверить ее послушание. Я обещал что она хороша, но проверь сам, - он говорил тихо и выглядел слишком нетерпеливым. Энтузиазм не мог не прозвучать в его голосе.

Смысл его слов был ясен, и я боролся с желанием сорваться, убить, искалечить. Мои губы приоткрылись, я попытался сказать нет– я хотел,—но Валентин заговорил прежде, чем я смог отказаться, прежде, чем я смог спасти достоинство девушки, и прежде, чем у меня был шанс остановить мое надвигающееся предательство по отношению к моей милой мышке.

– Соси его член, Холли. Покажи ему, какой хорошей женой ты можешь быть.

Глава 5

Холли подошла ближе, к моим ногам. Она была уравновешена, и каждое маленькое движение было сделано элегантно. Она была хорошо обучена. Гребаная рабыня-вот что я увидел, стоящая на коленях у моих ног. Она была питомцем, а не женой, не равной.

Не так, как Алессио и Айла. Они были Королем и Королевой. Идеальным союзом. Прекрасный брак.

Если бы я женился на условиях Валентина, у меня бы этого никогда не было. Моя жена была бы просто гребаной марионеткой с натянутыми струнами, бесчувственной, с душой, наполненной пустотой, телом, чтобы соблазнить меня, и утробой, чтобы родить моего наследника.

Валентин выглядел очень гордым собой. Он знал, что какую бы игру мы с ним ни затеяли, он выиграл.

Виктор Иваншов никогда не проигрывал...и уж точно не подчинялся командам старого пса.

Рука Холли потянулась к поясу моих брюк, а затем к молнии. Я посмотрел на девушку у своих ног. Ее светлые волосы скрывали от меня большую часть лица. Она все еще молчала, не поднимая головы. Черт, она даже не могла посмотреть мне в глаза. Холли было не больше девятнадцати. Она действительно была прекрасна. Изысканна. Она сделает счастливым любого ублюдка.

Я знал, что она хорошо послужит мне; она была прекрасно подготовлена к этому. Но мне не нужна была послушная рабыня.

Я

хотел, чтобы кто-то боролся со мной, раздвигал границы, сводил меня с ума, потому что она делала бы прямо противоположное тому, что ожидалось. Я был зверем в клетке и хотел, чтобы моя львица попыталась приручить меня.

Холли не была такой.

Твоя мышка такая, прошептал дьявол мне на ухо снова. Он всегда появлялся в неподходящее время. Я сердито посмотрел на пустое пространство над головой девушки. Сейчас она спокойна, но ты можешь видеть огонь в ней. Ты знаешь, что она твоя законная Королева.

Холли провела ладонью по моей промежности. Я замер, прежде чем моя рука дернулась и мои пальцы схватили ее запястье, останавливая ее движение. Моя хватка была крепкой, и я увидел, как она слегка вздрогнула. Ее горло дрогнуло, когда она нервно сглотнула. На ее щеках появился легкое подергивание, и я понял, что она, вероятно, скрипит зубами. Ее челюсти были плотно сжаты. Ей было страшно.

– Посмотри на меня, - мой тон был ледяным. Ее крошечное, фигуристое тело дрожало.

Краем глаза я заметил, что Валентин с ухмылкой откинулся на спинку стула. Он поднял бровь, ожидая продолжения. Что за кусок дерьма

Егор издал слабый звук, застрявший в горле. Он знал, что я собираюсь сделать.

Когда Холли не поднимала глаз, а просто смотрела в пол, мой гнев взял верх. - Смотри. На меня, - прошипел я каждое слово. Мое тело гудело от ярости. Я попытался успокоиться ради Холли.

Она слегка приподняла голову и уставилась на меня пустыми зелеными глазами. Ее ресницы были покрыты тушью. Еще была какая-то подводка для глаз, которая заставила зеленые глаза выделяться еще больше. Ее пухлые губы были выкрашены в вишнево-красный цвет. Ее лицо было безупречно. Она была, другими словами—совершенством. Как и говорил Валентин.

Но на мой член она не произвела абсолютно никакого эффекта.

Мои мысли вернулись к Валери.

Моя.

При мысли о ней по моим венам пробежала волна собственничества. Все мои защитные инстинкты были взбешены. Валери была моей. А Холли-нет.

Холли все еще не сводила с меня глаз. Она еще не отвела взгляд, только потому, что я не приказал ей. В глубине души она, должно быть, рыдала, умоляя освободить ее.

Как Айла. Как Валери. Как и все те рабыни, у которых украли невинность, жизнь и достоинство.