Мадина

Балаева Доухан

Вот и тогда она пропадала где- то во дворе, в то время как Мадина тщательно отрабатывала мелодию. И, наконец, вошла в сопровождении высокого статного парня, который по- свойски улыбнулся юной гармонистке:

– Добрый вечер! Так что будем танцевать? . .

Мадина от неожиданности вскочила, вся вспыхнув, поставила гармонь.

– Чего испугалась? Это же наш Ибрагим! Между прочим, он и твой родственник. И очень плохо, что ты своих родственников не знаешь - укорила Лида.

– В том, что я его не знаю, не моя вина. Видно, такой уж он хороший родственник, раз мы с ним до сих пор не знакомы.

–

Я постараюсь наверстать упущенное.
– Ибрагим прошел к столу, сел.
– Садитесь. Сыграй нам что- нибудь, - дружески обратился он к стоявшей уже у порога Мадине. Но та, попрощавшись, ушла.

С того дня Мадина не раз встречалась с Ибрагимом в доме Лиды, где иногда собирались под вечер одноклассницы с подругами, среди которых частенько бывали и Наташа с Валей, одноклассницей Лиды, и устраивали нечто вроде вечеринок. Фатима, женщина веселого нрава, с явной претензией на современность, поощряла эти невинные увеселения девушек, всячески добивалась их раскованности. А при соответствующем настроении пускалась в красочные пространные рассказы- воспоминания о далеком времени своей молодости, о курьезах, случавшихся во время шуточного сватовства, которое устраивалось в перерывах между танцами и где парни и девушки состязались в остроумии и находчивости, изощряясь в пикировке.

Девки с превеликим удовольствием слушали ее, смеялись, а оставшись одни, тотчас же, озорничая, затевали забавную инсценировку.

Несколько девушек облачались в мужские костюмы- в ход шла одежда рослых отца и брата Лиды, в которой девки тонули- рисовали себе усы и с потешной важностью усаживались в ряд напротив выстроившихся у стены остальных девушек, с трудом превозмогающих смех.

И начиналось сватовство, во время которого комично разыгрывались услышанные от Фатимы случаи, сцены. Сватовство это то и дело прерывалось взрывами смеха, причиной которого чаще бывали не выдержавшие роли парни.

Потом начинались танцы, и каждая пара стремилась превзойти другую. Гармонисткой неизменно бывала Мадина, а дирижировала всем спектаклем Лида.

Не отставали от подруг и Наташа с Валей, которые танцевали своеобразно, подчас делая несвойственные национальному танцу движения, чем вызывали общий смех и возгласы: Опять с русским акцентом танцуете! . .

Но зато, когда переходили к современным танцам, роли менялись- здесь уже авторитет Вали и Наташи был непререкаем. К тому же Валя посещала кружок, и это она привносила новинки современного танца.

Мадине больше всего нравились зажигательные цыганские танцы и оставшись дома одна, она упорно тренировалась перед зеркалом, пока не научилась потряхивать плечами, как цыганочки.

Обычно тихая и скромная, она неузнаваемо преображалась в танце, особенно когда расходилась в кругу подруг. Сама среда, где никого не нужно было стесняться, где каждый старался перещеголять другого, где никто не мог осудить за вольность, внутренне раскрепощала, и танцевала она самозабвенно.

Здесь только находила выход скрытая в тайниках ее души неодолимая тяга к самовыражению, к самоутверждению. Если в разгар веселья появлялся

кто- нибудь из ребят, девушки мгновенно принимали чинный вид.

Ибрагим впервые застал такую вечеринку недели через две после первого знакомства с Мадиной. В тот вечер он приехал сюда с Бесланом, сыном Фатимы, учившимся с ним в одном институте, курсом ниже. Фатима встретила ребят во дворе и сразу позвала в летнюю кухню.
– Почему в дом нас не ведешь? Не такой уж частый гость Ибрагим, чтобы его на кухне принимать, - спохватился Беслан, останавливаясь на полпути.

– Нашел гостя. . Чужой я, что ли?
– Да я не хотела, чтобы вы помешали им. Только тут Ибрагим обратил внимание на доносившиеся из дома звуки гармоники.
– Кто они такие, что мы им помешать можем?
– остановился он.

– Небось опять Лидкины подружки- пренебрежительно бросил Беслан и потянул друга: - Пойдем лучше, я умираю от голода.
– Так это девчонки там?
– оживился Ибрагим.
– Да что же ты, Фатима говоришь? Разве мы им можем помешать? Это же как раз то, что нам нужно! Или мы не женихи? . .

Приосанившись, он решительно направился в дом. Ибрагим отнюдь не страдал застенчивостью. Не обделенный вниманием женщин он ко всем представительницам слабого пола относился наигранно пренебрежительно, свысока. И когда мать, бывало, просила не тянуть с женитьбой, неизменно отшучивался: Еще на свет не появилась такая, на которой я женился бы. Так что придётся тебе подождать.

Однако столь нелестное мнение о женской половине человечества, которым он по- юношески бравировал, отнюдь не мешало ему частенько развлекаться в обществе ее представительниц. Вот и теперь его потянуло к ним.

Но Фатима увлекла его на кухню. Пока ребята ужинали, она сидела поодаль, изредка вставляя словечко в их неторопливую беседу и ожидая подходящего момента начать задуманный разговор.

Золовка давно просила ее подыскать для сына дев- ку, и вот она решила познакомить его с одной местной дев- ой, которая, по ее мнению, не могла не понравиться даже такому привередливому парню, как он.

– Хорошо, что ты приехал именно сегодня- начала она. Я здесь дев- ку приглядела. Такая красавица, что уж она- то тебе непременно понравится. К счастью, она сейчас среди них.
– О- о! Неужто такая красавица? . . Я вижу, вам не дает покоя моя свобода. Все ищут мне невесту! . . А почему ты раньше не сказала о ней?
– проговорил Ибрагим, в перерывах между фразами отхлебывая из стакана чай.

– Напрасно смеешься. Между прочим, я далеко не уверена, что ее согласятся за тебя отдать, даже если тебе оч. этого захочется. У нее слишком гордые и богатые родители. Она у них един- ая дочь, и они ее намереваются выдать только в семью себе под стать, и обязательно за образованного.
– Неужто и в самом деле такая принцесса?
– протянул Ибрагим, обращаясь к Беслану, поскольку весьма сомневался в объективности женской оценки в подобных случаях.
– Да, дев- ка что надо, - подтвердил тот.
– Вот только. . . ставит она из себя больно много.