Мадемуазель Виктория
Шрифт:
– - Э-э, -- говорит он.
– - Приставка, э-э, это не предлог.
– - Это нам уже Анджей сообщил.
Со всех сторон подсказывают, все сразу, поэтому у доски ничего не понять.
– - Приставка -- это приставка, а предлог -- это предлог, -догадывается вдруг Анджей.
– - Совершенно верно, -- терпеливо говорит Валентина Васильевна.
– - И что же вы нам хотите еще сказать?
– - Русский язык -- отшен трудна, -- у Анджея неожиданно появляется невероятный акцент.
– - О да, да!
– -
– - Ми плохо понимать русска мова.
И оба таращат на учительницу бесхитростные глаза.
– - Да, русский язык -- очень трудный, -- соглашается Ва- лентина Васильевна.
– - Особенно если читать на уроке посторонние книги.
Она поднимает из-под парты Геленжевских цветастый американский детектив с симпатичным черепом на обложке.
– - "Смерть с накрашенными ресницами", -- читает она название.
– М-да... Ну, как?
– - Законно! Уже троих укокошила!
– - говорит Анджей на чистом русском языке.
Третий класс падает на парты от смеха.
– - А что у вас по английскому?
– - Пять, -- скромно признаются близнецы.
– - Не мудрено. Лучше бы уж Марка Твена читали, -- вздыхает Валентина Васильевна.
– - Садитесь, артисты. Не класс, а драматическая студия.
Школьный сторож Мустафа звонит в холле в колокольчик. Перемена! Все четыре класса вылетают в холл. В дверях -- пробка.
Мустафа, сверкая улыбкой, раздает второй завтрак -- мандарины и финики. Вика не любит египетские мандарины. Очистишь его, и потом весь день руки приторно пахнут. А мякоть такая сладкая, что хочется пить.
Она отдает свой мандарин Пустовойту. Он их ящик может съесть.
– - Лиза-подлиза, -- шепчет Светка рядом.
Вот так всегда настроение испортит. А у самой два завтрака -- свой и Матрешкина.
Мустафа звонит ко второму уроку. Мустафе нравится звонить в колокольчик.
У третьего класса -- физкультура. Третий класс несется вприпрыжку во двор. Осталась на партах форма в голубую клетку. Все в трусиках и в майках. И здесь Лисицына отличилась: под формой у нее оказался нейлоновый купальник с Микки Маусом.
Ох и изжарится же Светка, когда солнце поднимется выше! Не надо модничать.
Мальчишки уже лезут на пальмы. По пальмам легко лазить -- чешуйки на стволе, как ступеньки. Витька под самой кроной над школьной крышей.
– - Витька-а! Пирамиды видать?
Витька оборачивается в сторону Гизы. Гизские пирамиды видно с любой крыши -- Каир лежит на равнине.
– - Не-а! "Хилтон" застит!
Валентина Васильевна выходит из школы и привычно хватается за голову: -- Сукачев! Слезай немедленно! Чубенидзе! Спускайтесь сейчас же, а то Мустафу позову!
А Мустафа и так все видит и смеется.
На стволах пальм -- зарубки через десять сантиметров. Валентина Васильевна натягивает скакалку в метре от земли. Так и
Вика не любит прыжки в высоту. В беге вокруг школы она и мальчишек обгоняет, а вот метр ни разу не взяла. Страшно прыгать через скакалку: запутаешься и клюнешь носом землю.
А Светка ходит гоголем. Она длинная, ей только перешагнуть -- и там.
Ребята выстраиваются в очередь наискосок от скакалки. Один прыгает, другой. Матрешкин попал ногой под скакалку и захромал к школе. Страшные муки на лице, а сам доволен -- больше прыгать не надо.
Светка прыгает красиво. Взмахивает руками и летит. Уже три раза прыгнула.
Вика становится в очередь. Чем ближе очередь подходит, тем страшнее. Она опять отходит в конец очереди. Вот только Геленжевские впереди. Вот и они прыгнули.
Вика подскакивает на месте. Страшно. Скакалка под самыми небесами.
– - Беликова, ты что же не прыгаешь?
– - А она боится, -- фыркает сзади Светка. Ах, так! Назло тебе прыгну!
– - Ты сильнее маши ногой и лети за ней, -- подсказывает за спиной Саша Пустовойт.
Вика срывается с места, бежит, семенит. Скакалка уже рядом. Она изо всех сил толкается, закрывает глаза. И падает на спину в песок.
Неужели взяла? В первый раз! Вот везучий день!
Вика отряхивается и бежит становиться в очередь. Теперь не страшно и скакалка не под небесами, а у самой земли. Раз за разом она плюхается в песок. Так бы и прыгала до самого вечера. Но уже бежит Мустафа с колокольчиком.
– - Сбор, ребята, сбор!
– - кричит Валентина Васильевна.
– - Сукачев! Сбор не на пальме, а в классе!
Кончились уроки. Кончился учебный год в середине апреля. Скоро начнется настоящая африканская жара. Помутнеет горизонт, дохнет из пустыни знойный ветер и будет дуть пятьдесят дней. Он так и называется-- "хамсин", "пятьдесят дней". Тогда никакие уроки в голову не полезут. Третий класс возвращается за парты. Все потные, возбужденные после физкультуры. Никому на месте не сидится. Даже у Матрешкина нога чудесным образом перестала болеть.
– - Можно нам остаться?
– - просят Анджей и Казимир.
– - Что ж, вам тоже скоро в харцеры вступать. Валентина Васильевна становится торжественной, тихонько
стучит указкой, дожидаясь тишины.
– - Ребята! Сегодня у нас необычный день. Счастливый день! Сегодня вы станете пионерами. А для вас это событие торжественное вдвойне. Пионерская организация принимает в свои ряды вас, живущих далеко от родной земли. Потому что советский человек в любом уголке земного шара остается гражданином Советского Союза. И там, где есть советские люди, есть уголок Родины... Галстуки, я вижу, принесли все. А все ли знают, кто такой пионер?