Мадемуазель Виктория
Шрифт:
Внизу, у бетонного козырька отеля, тормозит белая машина. Вика узнает стриженый Лешкин затылок. Следом за Лешкой выходит папа и дядя Феликс.
– - Мам, папа приехал!
– - Дождались-таки, -- вздыхает мама и откладывает ненужное вязание.
Папа с порога улыбается Вике:
– - Цела и невредима? А мама тут о тебе все глаза проплакала.
Лешка выглядывает из-за дяди Феликса. Он загорел в своем Вади-Габгабе, и оспины прошли.
Взрослые устало рассаживаются на кухне. Мама потрошит узлы с продуктами, хлопочет над плитой.
– - Что в мире творится?
– -
Папа сажает Вику на колено.
– - Вот так, Заяц. Иначе и быть не могло. Где бы ты ни была, в каком уголке земного шара, -- о тебе помнят, про тебя не забудут... Только раздался первый выстрел на границе, а на Родине уже думали о тебе, уже наши летчики готовы были лететь за три моря, в воюющую страну, чтобы забрать тебя домой.
– - Пап, а президент Насер победит? Папа усмехается и трет руками лицо. У него черные круги под глазами, а на щеках -- щетина. Наверное, папа не спал всю ночь.
– - Война уже проиграна, Заяц, по всем статьям. Только проиграл войну не президент Насер, а продажное офицерье. А разные типы, вроде нашего бывшего соседа, очень рады поражению. Им наплевать на свою страну. Они обвиняют президента. Как это у нас говорят -- всех собак на него вешают...
Папа подходит к карте. Вика и Лешка тотчас подтаскивают стулья с двух сторон. Вика опирается об Атлантику, Лешка -- об Индийский океан.
– - Захвачен Синайский полуостров, -- папа закрывает ладонью треугольник Синая.
– - Не сегодня завтра израильтяне выйдут к Суэцкому каналу. Разрушена Исмаилия. Канал закрыт... Египтяне очень тяжело переживают поражение. Никогда за все пять тысяч лет Египет не проигрывал так страшно.
– - А чему же радовался Мухаммед?
– - В сорок восьмом году Израиль захватил землю арабского народа Палестины. И люди, ничего не смыслящие в политике, решили, что Насер шапками закидает Израиль и вернет арабам их земли...
Вика смотрит на карту. Как же смог такой маленький Израиль победить такой большой Египет? Разрушена Исмаилия. Канал закрыт...
Исмаилия -- уютный, чистый городок, голубой лабиринт озера Тимсах, невысокие белые домики, по самую крышу утонувшие в зелени.
А как представить себе Суэцкий канал без кораблей? Канал -- синяя полоска в серо-желтом песке. Вода почти вровень с берегами, неподвижная, как стекло. Издалека кажется, что корабли идут прямо по песку.
Автобус со школьниками ехал вдоль канала, обгоняя огромные корабли, и когда над песками появлялся красный флаг, ребята вместе со взрослыми высыпали из автобуса и кричали, размахивая руками. С корабля в ответ ревела сирена, и команда выстраивалась вдоль борта...
– - А я знаю-знаю, как Египет мог победить, -- говорит Лешка, когда папа отходит.
– - Тоже мне, маршал нашелся! Президент Насер не знал, а ты знаешь!
– - И Насер знал.
– - Лешка обиженно моргает.
– - Только ты ничего не поймешь, это не девчоночье дело.
– - Он отворачивается, но не выдерживает и начинает взахлеб объяснять: -- Мне па- па все рассказал-рассказал. Значит,
– - Что творится!
– - разводит руками дядя Феликс.
– - В Союзе их ровесники в "казаков-разбойников" играют и кукол нянчат. Дети как дети. А эти? "Президент Насер", "упреждающий удар"!.. Марш по кроватям, горе-политики!
Но спать не пришлось. Над самой головой поплыл тяжелый вой сирены.
"ЯСТРЕБЫ" НАД ГОРОДОМ СОЛНЦА
На лестнице гремят шаги, жители отеля спускаются вниз, в бетонный колодец внутреннего двора.
– - Пойдем на крышу, -- предлагает дядя Феликс.
– - От прямого попадания ничего не спасет, а внизу еще и развалинами задавит.
Он прислушивается к далекому лаю зениток:
– - Наверное, аэродром бомбить будут.
Папа достает из чемодана военный бинокль в потертом футляре. По чердачной лестнице все поднимаются на плоскую крышу отеля.
За стеклянными трубками погасшей неоновой рекламы -- железный гриб сирены. Она ревет так оглушительно, что воздух волнами бьет в грудь.
Солнце падает в пустыню. Его выгоревший бледно-желтый шар наколот на верхушки пирамид. Тускло светится Нил. Клубится темная зелень садов Гезиры.
Далеко на восточном берегу поднялась над городом цитадель Саллах ад-Дина: тонкие резные минареты за могучими каменными бастионами. А отсюда цитадель кажется игрушечной, лежащей на вытянутой вперед ладони.
За цитаделью отвесно поднимаются лиловые в закатном свете скалы Мукаттам. Тут и там прошивают небо красно-желтые нити зенитных пулеметов.
Сирена умолкает, и во внезапной тишине слышен их частый стук и далекий гул самолетов.
– - Летят, -- говорит папа, не отрываясь от бинокля.
Над Гелиополисом посвечивают в последних лучах солнца три серебристые точки. Вокруг них тотчас собираются в густой сноп трассирующие нити, вспыхивают белые одуванчики зенитных снарядов.
– - "Скайхок", американский штурмовик, -- объявляет Лешка, подстроив бинокль.
– - "Ястреб" по-ихнему... У "Фантомов" морда гадючья, книзу опущена, будто высматривает чего. А "Миражи" остроклювые.
Начитался американских военных журналов.
Вика забинтованными руками берет тяжелый бинокль, шарит по небу. В восьмерку окуляров вплывает короткий горбатый самолет. Оказывается, он серебристый только снизу, а кабина и крылья сверху в желтых, коричневых и зеленых разводах. За кабиной -- шестиконечная синяя звезда. Вика видит даже белый шлем летчика за стеклом кабины.