Мадемуазель Каприз
Шрифт:
— Фабьен, — заметила Ирэн сквозь смех, — и в самом деле, ты бы хоть задумывался о правдоподобии своих историй.
— А зачем, тетя? Не приятно видеть, как это вас веселит. Завтра я вам расскажу историю, как я попал в плен к пиратам.
— Что-то я не припомню, когда это было, Фабьен, — фыркнула Жозэ.
— О, это самая леденящая кровь история из всех, что вы слышали, — зловещим тоном проговорил тот.
— Мне заранее смешно.
После завтрака Валентина собралась, было, пройти в свою каюту, но ей снова помешали и снова Патрик. Он взял ее за руку и отвел
— В чем дело? — слегка дернулась девушка.
— Я смотрю, вы сегодня очень веселы, мисс Лефевр. Что у вас на уме?
— Я знаю, вы бы хотели, чтобы я все время рыдала и билась в истерике. Но этого вам не дождаться. Я веселюсь потому, что мне весело, вот и все. Такого простого объяснения вам в голову не приходило?
— Я слишком хорошо вас знаю. Вы слишком спокойны для того, что вас ожидает.
— Боже мой, — вздохнула Валентина, — мне надоели ваши вечные претензии, месье Кейн. У вас все вызывает подозрение, недоверие и неудовольствие. Вы постоянно предъявляете какие-то права на меня, но у вас их нет. Ни одного, ясно?
— Пока нет. Но скоро будут. Очень скоро.
Она презрительно фыркнула.
— Удивительно, но с каждым днем мое мнение о вас меняется к худшему, хотя хуже, казалось, уже некуда. Вы еще хуже, чем ваш капитан. Гораздо хуже. Странно, но раньше я почему-то думала, что вы очень вежливый, деликатный и добрый человек. Господи, как же я ошибалась! Да вы ведете себя еще хуже, чем пираты, которые хотели поймать меня на острове. Они по крайней мере, были честны в своих грязных намерениях.
С этими словами Валентина развернулась и удалилась. Сейчас она ни о чем так сильно не жалела, как о том, что согласилась на этот побег. Скучно ей было, видите ли. Зато теперь очень весело. Но что сделано, то сделано. Раз уж так случилось, то нужно потерпеть, тем более, что осталось совсем немного. Скоро она будет на Барбадосе. Да, лучше думать о приятном.
Интересно, как поживает Анриетта? Последний раз весточка от нее пришла около года назад. Она сообщила, что вышла замуж за лейтенанта Леруа. По тону письма можно было догадаться, что кузина очень счастлива.
В детстве они с Анриеттой очень дружили, были как сестры, как две неразлучные подружки. Когда кузина уезжала на Барбадос, они обе рыдали в голос, обнявшись. Их еле растащили. И в своих письмах Анриетта всегда в первую очередь спрашивала о ней. Поэтому, Валентина была уверена, что кузина не прогонит ее, примет с распростертыми объятиями. Хотя у нее сейчас есть муж и кто его знает, какой у него характер. Впрочем, Анриетта никогда бы не вышла замуж за плохого человека. Тем более, что она продолжила семейную традицию и вышла замуж за военного. А с военными они всегда знали, как обращаться.
Задумавшись, Валентина принялась напевать себе под нос детскую песенку, которую когда-то часто пела ее кормилица. Да и обе тетки тоже, бывало, мурлыкали ее себе под нос, когда думали, что их никто не слышит. Пропев два куплета, девушка услышала, как кто-то начал ей подпевать, громко и фальшиво. Сбившись, она обернулась и обнаружила Фабьена.
— Это всего лишь я, —
— Благодарю вас, сударь, — отозвалась девушка, не решаясь сказать тоже самое. Сказать такое ей не позволяла совесть.
Но Фабьен сам это сказал.
— А вот у меня хороший голос, громкий и звучный, зато слуха нет. Совсем, — прибавил он и рассмеялся.
Валентина прыснула.
— Ну что вы, — лицемерно произнесла она, — это не так уж…
— Так уж, так уж, — энергично закивал Фабьен, — Жозэ, к примеру, говорит, что от моих сладкозвучных трелей мухи дохнут.
Дождавшись, пока его собеседница закончит хохотать, он добавил:
— Ну, хоть какая-то польза есть от моего пения.
— Ты снова здесь, — сказала Жозэ, появляясь на палубе собственной персоной, — я повсюду тебя ищу.
— Зачем? — полюбопытствовал брат, поворачиваясь к ней.
— Сразу зачем. Может быть, я по тебе соскучилась.
— Ну конечно. Ты постоянно говоришь, что просто мечтаешь от меня избавиться. Сколько мы путешествуем, столько и говоришь.
— Да сколько мы путешествуем, скажите на милость? — фыркнула Жозэ, — пару месяцев, только и всего. Кстати, мадемуазель Лефевр, вы знаете, на кораблях существуют очень забавные обычаи. К примеру, в тот день, когда судно пересекает экватор, всех, кто это делает впервые, окунают в воду.
— В самом деле? — переспросила Валентина и задумалась, а не пересекают ли они, случаем, этот экватор сейчас. Очень не хотелось становиться мокрой.
— Да. В прошлый раз Фабьен сказал, что уже сто раз плавал через экватор, — со смехом добавила девушка, — но его все равно искупали. И правильно сделали. Потому что он соврал.
— Сто раз? — фыркнула Валентина.
— Точно. Хоть бы выдумывал более правдоподобно.
— Не нужно все слова воспринимать столь буквально, — надулся Фабьен, — я имел в виду…
— Ладно, братец, все и так прекрасно поняли, что ты там имел в виду. Лучше расскажи свою леденящую кровь историю.
— Да-да, — вспомнила и Валентина, — кажется, о том, как вы попали в плен к пиратам.
— Верно. Ну-ка, повесели нас, братец.
— Какое там веселье! У меня до сих пор мурашки по коже, когда я вспоминаю все те ужасы, что мне пришлось пережить. Брр! — Фабьен зажмурился и потряс головой, — у меня даже где-то шрам остался.
— Ух ты! — вырвалось у сестры, — покажи.
— Как тебе не стыдно, Жозэ! Ведь рядом с нами мадемуазель Лефевр.
— Ты хочешь сказать, что у тебя шрам на том месте, которое людям обычно не показывают?
Обе девушки расхохотались.
— Да ну тебя, — отмахнулся от нее брат, — итак, когда я восемь лет назад, настоящий морской волк, насквозь просоленный морем, решил совершить поход в Африку за грузом слоновой кости, я и представить себе не мог, в какую переделку попаду.
— Какое внушительное вступление, — покачала головой Жозэ с озабоченным видом, — но ты кое о чем позабыл. Восемь лет назад тебе было десять лет, братец.