Мадемуазель Каприз
Шрифт:
— Есть еще мостик, — добавил Рэдклифф, не отвечая на ее вопрос, — и кубрик.
— Кубрик, — повторила Валентина, — а это что?
— Ничего занимательного. Вы идете или нет?
— Иду.
В салоне, как уже упоминалось, она была впервые и поэтому с любопытством оглядывалась. Села на услужливо отодвинутый Патриком стул и даже улыбнулась ему в благодарность, хотя до сих пор подобное случалось достаточно редко. Но сегодня у Валентины было настолько сносное настроение, что она вполне могла начать кокетничать.
Обед ей понравился, кок Сэм прекрасно готовил.
— Ну как? — спросил у нее Рэдклифф.
— Что?
— Как вам наш салон?
— Здесь… мило.
— Правда? Тогда вы первая, кому здесь нравится. Обычно, все кривятся.
— А я хорошо воспитана.
— Да ну? Что-то до сих пор я этого не замечал.
— На себя лучше посмотрели бы, — проворчала Валентина.
— Вот, пожалуйста, наглядный пример.
Девушка скорчила гримасу.
— Попробуйте наше вино, мисс Лефевр, — вмешался Патрик.
Валентина посмотрела на него и кивнула. Потом добавила:
— Благодарю вас.
— Ясно. Теперь вы будете демонстрировать нам светские манеры, которым вас успели обучить, — не сдержался Рэдклифф.
— Нет, не вам, — отпарировала она, — вам не требуется. Вы меня постоянно так и вынуждаете сказать какую-нибудь гадость.
— Зачем вынуждать? Вы и так справляетесь, Тина.
— Вот, начинается. Снова Тина. Я не Тина, сто раз повторять вам, что ли?
— Ваша тетя называет вас так.
— Вы мне, слава Богу, не тетя.
— Да, мне повезло.
Валентина взяла бокал, который протянул ей Патрик и сделала маленький глоток. Потом еще один. Потом поставила бокал на стол, никак не прокомментировав это. Она заметила, что от нее ожидают каких-нибудь слов и хмыкнула.
— Ну как? — задал свой излюбленный вопрос Рэдклифф.
— Не скажу. Что бы я не сказала, вы все сворачиваете на мое плохое воспитание.
Он рассмеялся.
Патрик ревниво следил за их беседой. Он был влюблен в Валентину уже давно и теперь его просто раздирала ревность, когда она разговаривала с капитаном. Пусть в этой беседе было много язвительности и сарказма, но они уже не ругались и не злились друг на друга, а это для Кейна уже было в высшей степени подозрительно. Он прекрасно знал Рэдклиффа и как именно тот умел обрабатывать строптивых красоток. Тем более, что на него самого Валентина до сих пор почти не обращала внимания. Нет, она, конечно, была вежлива, когда не злилась и не била посуду, но это было все.
Обед закончился. Валентина вернулась на палубу и села в кресло, намереваясь продолжить чтение. Качки почти не было, солнце уже не палило столь ярко и погода стала сносной.
Патрик не дал девушке читать. Он подошел к ней и тихо проговорил, наклонившись:
— Мисс Лефевр, я должен вам кое-что сказать.
— Да, конечно, — согласилась она, подняв голову, — говорите.
— Я
— Но почему? Солнца уже почти нет и даже ветер появился.
— Я не о погоде.
— А о чем?
— Мне хочется вас предупредить, мисс Лефевр. Нашему капитану не следует доверять.
— Да, я тоже так думаю. Полагаете, он может завезти меня в свою омерзительную Англию?
— Я не об этом.
— А о чем? Что вы имеете в виду?
— Еще ни одна женщина не могла перед ним устоять, вот что я имею в виду.
— Да? Правда? И что?
— Мне бы не хотелось, мисс Лефевр, чтобы вы оказались в их числе.
Валентина поморгала глазами, так как ничего не понимала. Другое дело, если бы ее умело обрабатывали, как это делают опытные ловеласы, проявляя интерес, но ведь этого не было. Неужели, можно называть ухаживаниями то, что делает капитан? Если это и есть его знаменитая манера, то удивительно, как он вообще может кого-то соблазнять.
— Не поддавайтесь на его ухищрения, мисс Лефевр, — продолжал Патрик.
Девушка фыркнула.
— Какие ухищрения, Господи? Что вы называете ухищрениями, месье Кейн? То, что он запер меня в каюте и заставил голодать? Или то, что он постоянно надо мной издевается? Это ухищрения? Ну, знаете ли! Да я ничего более возмутительного в жизни не видела. А кто называет меня то отвратительной девчонкой, то дурацким детским прозвищем, которое я терпеть не могу? И это еще не полный перечень его так называемых ухищрений. Да, разумеется, я должна от этого растаять и сдаться без единого выстрела. Я понимаю, это и есть знаменитые ухаживания моряков. Браво!
— Мисс Лефевр, я не шучу, отнеситесь к моим словам серьезней, — взмолился Патрик, — разумеется, он не показывает своего интереса.
— А что, он есть? Если так, то это спрятано так глубоко, что его и не достанешь. Месье Кейн, я ценю вашу заботу о моей репутации, но это совершенно излишне, поверьте. Я привыкла к более традиционным ухаживаниям.
— Раз так, то я очень рад, — серьезно проговорил тот.
— Чему?
Валентина посмотрела на Патрика и увидела, как он заливается краской смущения. Она поспешно отвернулась, чтобы не смущать его еще больше. Глупо утверждать, что девушка до сих пор не поняла отношения Патрика к ней, но она никогда не воспринимала таких людей всерьез и это казалось ей забавным. К тому же, Валентина привыкла, что молодые люди вьются вокруг нее, как мухи.
— О, я помешал объясняться вам в любви, Кейн? — прозвучал насмешливый голос капитана совсем рядом, — мне уйти?
Патрик поспешно отошел в сторону.
— Зачем? — Валентина пожала плечами, — вы и так уже все испортили.
— А, так вы хорошо проводите время? И как, нравится?
— Да, — признала она без лишней скромности, — мне всего пятнадцать раз объяснялись в любви и я еще не успела к этому привыкнуть.
Рэдклифф пару секунд переваривал это наглое заявление, после чего громко расхохотался. Зато Патрик заскрипел зубами. Он видел, что Валентина просто забавляется, она считает это занятной шуткой, а ведь он-то не шутил.