Мачо чужой мечты

Донцова Дарья

– Ваня, у хорошего хозяина всегда должен быть качественный инструмент.

Один раз я, правда, сказал:

– Но ты же им не пользуешься!

Отец закашлялся и ответил:

– Просто случай не представился.

Павел Подушкин давно скончался, а ящик все стоит в кладовой, думаю, после кончины отца его ни разу не открывали.

Я оглядел аккуратно уложенные штукенции и выбрал одну, достаточно длинную, с плоским, но острым окончанием. Вроде этот предмет называется долото или стамеска, простите, не силен в столярном деле.

Приставив заостренный край

к торту, я попытался расчленить монолит, но не сумел. Решив не отчаиваться, я схватил утюг и стукнул им по ручке стамески – раз, другой, третий. В результате титанических усилий в моих руках очутился маленький блестящий обломок, похожий на леденец.

Поскольку я знал, из чего сделан торт, то смело сунул добытый в честном бою ломтик в рот. Сначала я вкуса не почувствовал, потом стало сладко, очень сладко, тошнотворно сладко, омерзительно сладко.

Я выплюнул несъеденный кусок в мусорное ведро, но, если учесть, что впервые выступал в роли кондитера, я недурственно справился с задачей. Да, торт получился излишне приторным, но в сочетании с кислым морсом может изумительно пойти. Одна беда, его невозможно порезать. Мой взгляд упал на часы. Скоро придет Алена, и что предложит ей Монти? Может, пропустить торт через мясорубку? Натереть его на терке? Подорвать динамитом? Купить циркулярную пилу и раскромсать? Думай, Иван Павлович, если не найдешь выхода из положения, Николетта впадет в страшный гнев, да и Монти жаль, я не имею никакого права разочаровывать верящего в меня, как в бога, кузена.

И тут явилось озарение. На легких ногах, резво, как молодой гепард, я сносился в супермаркет, купил там кремово-бисквитное безумие под названием «Лесная поляна» и баллончик взбитых сливок. Дальнейшие действия заняли секунды. Сначала я широким ножом счистил все розовые, зеленые, желтые розы и белые грибочки с коричневыми шоколадными шапочками.

Торт стал похож на лысину Владимира Ивановича, по бокам коричневый, сверху бежевый. Но мне нужно, чтобы выпечка смотрелась, так сказать, непрофессионально. В порыве вдохновения я написал на бывшей лесной поляне при помощи баллончика буквы «А» и «О», затем осторожно засыпал проплешины порошком какао и отправился будить Монти.

– Ванечка, – закричал кузен, увидев шедевр, – это ты сам сделал?

– Конечно, – гордо кивнул я, – скажешь Алене, что это ее инициалы.

– Восторг.

– Ничего получилось.

– Волшебно.

– Обычно.

– Ты гений, Ванечка.

– Право, Монти, подобная ерунда не нуждается в похвале.

– Ванечка, что бы я без тебя делал? – кинулся мне на шею кузен.

Я попытался вывернуться из его объятий, и тут дурачок увидел дыру в столе.

– Ванечка, – с изумлением поинтересовался Монти, – а это откуда?

Меньше всего мне хотелось говорить восторженному Монти правду.

– Видишь ли, к нам влетел метеорит, – ляпнул я, не подумав.

– С неба?

– Да.

– На кухню?

– Верно.

– А как он сюда попал?

– Через окно.

– Ванечка, – прошептал Монти, – а куда камень из космоса делся? Я никогда не видел ничего подобного!

Вместо

того чтобы ответить: «Он проломил стол, упал на пол, подскочил, опять вылетел в окно и исчез в неизвестном направлении», я, глядя на счастливое лицо Монти, вновь совершил ошибку.

– Лежит в мусорном ведре.

– Можно посмотреть?

– Не стоит.

– Очень хочется.

– Зачем рыться в отбросах!

– Ну, Ванечка!

– Ладно, – сдался я.

Монти кинулся к помойке и с радостным воплем вытащил вдохновенно созданный мною булыжник.

– Какой тяжелый.

– Верно. А теперь швырни его назад.

– И пахнет вкусно, – пробормотал Монти, поднося мой шедевр к носу.

– Не следует вступать в столь близкий контакт с инопланетным телом, – живо сказал я, – на нем, вероятно, живут чужеземные бактерии и микробы. Есть версия о том, что эпидемия чумы в Средние века началась на Земле после падения на нашу планету осколка астероида.

– Ванечка! Он еще теплый! – покачиваясь в экстазе, заявил кузен. – Только представь: камень летел сквозь тьму, холод, ужас, ночь много-много лет! Миллиарды! И очутился у нас. О, Ванечка! О! О! О!

– Что? – с некоторым беспокойством осведомился я.

– У меня прошла голова, – заявил Монти, – четыре дня болела, и тут как рукой сняло. Это он! Метеорит имеет лечебный эффект!

– Тебе кажется.

– О, нет!

– Выбрось булыжник.

– Ванечка!

– Он радиоактивный.

– Но мне стало хорошо!

– Давай избавимся от незваного гостя!

– Ванечка, я ощущаю прилив свежих сил.

– Это невозможно.

– Правда, правда, – курлыкал Монти.

– Лучше вышвырнуть сувенир, – мрачно сказал я.

– Я совершенно не боюсь прихода Алены, – закричал идиот кузен. – Ванечка, не делай меня несчастным, не отнимай камушек. Умоляю! Хочешь, я на колени встану?!

– Хорошо, – сквозь зубы процедил я, – оставайся с пришельцем, но никому о нем ни слова.

– Ванечка, ангел, – взвыл Монти и попытался влепить мне слюнявый поцелуй, – молчу как рыба.

Глава 10

Очутившись в машине, я выкурил сигарету и решил с некоторым запозданием приступить к реализации заранее намеченного плана: книжный магазин, чашка кофе, тихий вечер в компании с купленными томами.

Включив зажигание, я повернул руль и услышал противное нытье мобильного. Решив ни в коем случае не брать трубку, я посмотрел на дисплей и тут же включил «хэндс фри».

– Ты где? – вкрадчиво спросила Нора.

– Еду по Ленинградскому проспекту.

– Живо поворачивай домой.

– Вы дали мне выходной, – осторожно напомнил я.

– А сейчас забрала назад! – рявкнула Нора. – Хватит спорить. Жизнь длинная, еще успеешь побездельничать!

Я включил сигнал поворота и пристроился в хвост потока машин, сворачивающих с главной магистрали. Основная беда человека, который находится в подчинении у начальника, – полнейшая зависимость от капризов босса. Только не надо напоминать мне о всяких КЗОТах, обещающих выходные дни и отпуск.