Лютица

Васильев Виктор Дмитриевич

— согласен. Филипп мне уже говорил об этом. — добавил Бонифаций.

— вот как? Филипп вам заранее поведал об этом плане? — удивился Балдуин.

— он убеждал меня в том, чтобы мы объединили совместные усилия и завоевали Балканы. Он знал, что я поддерживаю папу, а папа поддерживает меня, и он думал, что я буду против этой инициативы.

— и что вы можете сказать Бонифаций? Вы поменяли свою точку зрения? Или вы так и будете потакать папе? — улыбаясь, спросил Дандоло.

— в этом нет никакого смысла. После взятия Зары я удивился в том, насколько хрупка власть Иннокентия! С одной стороны он владеет огромной властью, с другой стороны он не в силах никак повлиять на ход течения событий! — возмутился Бонифаций.

— не

заблуждайтесь, уважаемый Бонифаций! — помахал пальцем Дандоло. — То, что кажется, так легко и просто, на самом деле достигается усилиями многих людей и действий! Папа по-прежнему обладает огромной властью. То, что он недальновиден и не так хитёр, как его предшественник, не значит, что он пустое место. Пока есть шанс, мы были бы болваны, если бы не воспользовались этой слабостью! Верно граф Балдуин?

— несомненно, Энрико.

Все трое выпили и сели по местам.

— остаётся последний вопрос. — угрюмо сказал Бонифаций.

— поведайте о вашей бесконечной грусти граф! Ваш пессимизм неиссякаем! — весело сказал Балдуин.

— Калоян. Вы думаете, он будет смотреть, как мы ворвёмся в Константинополь и Грецию? Вы думаете, он ничего не предпримет?

— это не проблема. — коротко ответил Балдуин с широкой улыбкой. — Он не воевал с крестоносцами. Он не отважится и шага сделать в нашу сторону. Мы самые сильные воины на всей земле. Когда мы заберём столицу Византии, Калоян упадёт на колени, лишь бы мы не посягали на его территории. А мы с вами будем решать, что с ним делать потом.

Дандоло выслушав уверенную речь Балдуина промолчал. Он смотрел куда шире Балдуина, и не был уверен в том, какой уровень угрозы составляет король Болгарии. Сейчас Дандоло волновало взятие Константинополя, а что будет потом — они будут решать потом. Слишком многое нужно было сделать, и слишком много неожиданностей случается в жизни, чтобы планировать на года вперёд.

***

“Мой любимый муж!

Сердце разрывается от горя, и невыносимо писать вам, когда руки дрожат от страха… Что будет с вами дальше, мой возлюбленный? Каждый день похож на мучение и пытку… Вы мой любимый, знаете, что я не в силах терпеть скуку, но та скука, когда вы были рядом, сейчас мне кажется самым лучшим временем в моей жизни! О, святая дева Мария! Как же сложно мне сдерживать слёзы каждый день и не думать постоянно о вас мой Карло! Отец знает уже о том, что случилось. Он не гневается на вас мой дорогой, он просил вам передать, что вы обязаны сохранить свою жизнь во чтобы то ни стало! Отец говорит, что если вы будете соблюдать заповеди божьи и действовать, руководствуясь сердцем, то обязательно получите помощь от Господа Бога! Я согласна с отцом, в такое сложное время нам не остаётся больше ничего, кроме веры в помощь Бога и ваше благочестие. Моё сердце мне подсказывает, что вы преодолеете все препятствия и сможете вернуться домой, чтобы встретиться с нашим ребёнком, который каждый день даёт знать о себе. У него ваш характер мой любимый муж! Берегите себя Карло, не влезайте в неприятности и не бегите сломя голову навстречу опасностям. Буду ждать вашего письма с нетерпением, ваша любящая жена Луиза!

ПС. Отец лично взялся за ваш виноградник! Он сказал, что это дело чести собрать плоды и сотворить вино, которые вы обязаны будете оценить и полюбить! Этот виноград как частичка вас мой милый муж. Я тоже буду помогать отцу, насколько будет хватать сил, потому что в этом саду ягод — ваш дух и ваша любовь. Пробуя, вновь и вновь ваше творение я вспоминаю вас и обещаю, что никогда не забуду вас, чтобы не произошло! “

Дочитывая письмо, Карло вытер слезу, и аккуратно сложил его в сумку. Мужчина встал

и облокотился на корму корабля, вглядываясь вдаль, куда-то далеко, где была Сицилия. Невыносимая грусть и тоска давила сердце, заставляя вновь и вновь корить себя за нелепость и небрежность совершенной ошибки, из-за которой он очутился на этом корабле. Корабль “Винченцо Дельгадо” плыл прямиком в Константинополь. Там он должен был высадить несколько сотен рыцарей, для очередной бандитской миссии. Рыцарь давно понял, что это не священный поход — это проклятое испытание его силы воли и добродетели, где он, представ перед Богом, должен будет искупить грехи и совершить чудо. Феросси верил всем сердцем, что ему под силу пройти все испытания судьбы, потому что его вела путеводная звезда, его безмерная любовь. Любовь, чертовски сильное чувство, которое способно творить чудеса с человеком. Оно наделяет невероятной силой, верой, надеждой и храбростью. Человек окрылённою этим чувством превращается в нечто большее, чем простой смертный. Карло чувствовал себя именно таким человеком. Вытерев очередную слезу со щеки, которая сама по себе текла, он громко стукнул стальным кулаком по ободу корабля, да так что вмятина в дереве осталась.

— полегче, славный муж! Отчего такая грусть и досада поселилась в вашем сердце? — спросил рыцарь, который был одет в тёплую зелёную кофту и такие же тёплые белые штаны, без брони.

— беда у меня почтенный муж, разлука с моей любимой уничтожает моё сердце и разум! — подымая руки к небесам, ответил Карло.

— это жестоко отправиться в подобный путь, оставляя дома возлюбленную! Скажу я вам… — посочувствовал мужчина.

— благодарю вас сеньор. Раз уж у нас завелась беседа негоже так говорить. Как ваше имя? — спросил Карло.

— Матье Монморанси, скромный рыцарь и летописец по совместительству. — протягивая руку ответил рыцарь блондин с завязанными в небольшую косичку волосами.

— Карло Феросси, рыцарь ордена меченосцев участник третьего крестового и, к сожалению четвёртого похода. — Карло снял перчатку и сдавил стальной хваткой руку собеседника.

— Господи ну и хватка у вас сеньор Карло! Вашими руками якоря гнуть можно!

— толку от этой силы, коль голова пуста? — сокрушаясь на судьбу, вновь спросил Карло.

— ну почему же Карло? Выйти сухим из третьего похода великая честь и слава! Смотря на вас, я не вижу серьёзных увечий, хотя многие сложили головы в том бою. Я, кстати, кажись, слыхал ваше имя!

— извините за мою небрежность Матье, я тоже слышал о вас раньше. Но, поймите меня правильно, с меня плохой собеседник, ведь я убит горем и отчаяньем. Только безмерная любовь ещё держит моё тело на ногах и не даёт ему свалиться за борт от горя, которое давит мою голову.

— да сеньор, вы и вправду страдаете, как я погляжу. Но, знаете что Карло? Оно того не стоит!

— что вы имеете в виду сеньор? — спросил Карло, глядя, с под падающих на глаза волос.

— нет смысла страдать сейчас. Трудности нужно принимать с гордо поднятой головой и думать о том, как их преодолеть. А для того чтобы вам полегчало, предлагаю пройти в мою каюту и выпить моего шардоне 1150 года!

— это прекрасное предложение Матье, но прочитав письмо моей любимой, я совсем разбит.

— почему же Карло? Вы женаты или вы помолвлены с вашей женщиной?

— я женат и мы ждём ребёнка. — угрюмо ответил Карло.

— беда, так беда… — цокая себе под нос, ответил Матье. — Оставить и жену и ребёнка в такой момент — это очень печально и жестоко. Что же такого вы прочли в письме, что вас так убивает?

— читая письмо, я как будто прикасался к своей любимой Луизе, и от этой иллюзии мне стало в сто крат хуже! А вы испытывали такое чувство? Я зол на то, что имею возможность читать письмо и тешить себя иллюзией, которая возможно никогда не воплотится в реальность! Ведь я могу умереть, но безмерно даю надежду своей любимой!