Людоеды

Mиxoнoв Cepгей

— Как… ты посмел мне такое сказать?!

Взгляд, преисполненный ненависти, просверлил физиономию всадника и… не только. То, на что не был способен лидер, сотворил с ним вожак — вонзил ему в нутро свои клыки, вырвав потроха.

— Так будет с каждым, кто ослушается меня-а-а…

Рык Маграха заглушил иной, подобный на хрип, вырвавшийся из груди лидера одновременно с выпотрошенным нутром. Вожак принёс его в жертву. Так что теперь духи-покровители иродов, к коим обращались они — будут всецело на их стороне.

Ещё бы — вожак обзавёлся столь ему необходимым скакуном. Ящер не сразу подпустил его к себе — огрызнулся, раскрыв пасть, но, схлопотав бивнем

по морде, унял былую прыть, опустившись на согнутые в коленях нижние конечности, давая возможность новоиспеченному хозяину забраться себе на спину. И в то же самое мгновение клан иродов устремился на выход из подземелья за своим вожаком.

Чужаки исчезли, как и их следы было не разглядеть в дымке тумана, окутывающего поверхность проклятой долины. Да у иродов нагры и цепные псы — спустили их, заставляя идти тварей по следу двуногих приматов из рода примитивов.

Живность отказывалась, поскуливая и завывая. А это недобрый знак, предвещающий клану иродов неминуемую погибель. Бить исчадия своё зверьё не спешили, понимая: оно где-то право. Да кто и имел его в клане у них — вожак.

Оглушив собственного награ-лидера бивнем по макушке, прибил к земле и тут же при рассеявшемся на мгновение тумане, ему открылся доступ на отпечаток следа чужаков.

Ироды стало очевидно: им непременно стоит воспользоваться огненной стихией. В лапах исчадий появились факелы — у каждого пятого ирода. Ими и принялись они разгонять дымку, больше напоминающую завесу сырости державшейся исключительно на полуметровой высоте от твёрдой поверхности.

Как вскоре выяснилось — не везде. Один из иродов в цепи, словно сквозь землю провалился, если бы не грязевые пузыри, и воспламенившиеся газы, вырвавшиеся из них под воздействием пламени факела.

Последовала ослепительная вспышка, заставившая шарахнуться идущих с ним по краям соратников по оружию, и они также оказались с ним по несчастью. Одного подкинуло вверх на вырвавшемся из-под нижних конечностей столбом кипятка, а иного облило, из-за чего ирод полинял раньше времени. С него сползла чешуйчатая кожа с доспехами, да и цветом походил на запеченную ящерицу, от которой исходил жар, тогда как ироды являлись исключительно хладнокровными по жизни… и убийцами.

Вожак и не думал обращать внимания на потери в отряде. Мало ли у него в клане ещё молодых неопытных иродов, коих плодили их самки и в большей степени являлись его выродками, так как право первой случки было именно у него. Отсюда и всадники — его родня и по линии отца, а пешие воины — уже собственное отродье. Слушались, повинуясь каждого рыка, не думая перечить, а и нападать со спины. Родственные узы — большая сила — она же и опасность при определённых моментах жизни и непредвиденной ситуации. Да и потом пехота — это молодняк иродов, который натаскивали ветераны на ящерах. И прежде чем заслужить стать вровень с всадником или погонщиком, требовалось проявить незаурядную преданность вожаку. А и смелость, даже силу. Поэтому кто больше из них добудет в набеге на земли двуногих приматов из числа примитивов черепов и доставит пленников — тому почёт и уважение — получит ящера в своё распоряжение и ту сучку, которая станет рожать ему выродков с ублюдками. С этого момента и можно будет считать: у него зарождается собственный клан. Из-за чего в собственном мире иродам становилось тесно. И они всё чаще отправлялись в набеги, порой захватывая новые земли, объявляя своими очередными владениями.

Вот и здесь — в долине людоедов — объявились неспроста, а устраивали набеги с завидным постоянством, не давая возможности опомниться

дикарям и придти в себя. Угоняли туда, где обустраивались сами. А строить не любили, поэтому привлекали рабсилу для создания своей новой столицы — тех иродов, кто отправился в бесконечный поход, покинув исконно-законные земли предков. А вышли оттуда все, как один, откуда ныне забравшись в долину смерти. И не желали больше жить в тесных и мрачных пещерах подземелий. Катакомбы они променяли на пастбища, где куда больше простора, а соответственно возможности добыть пищу. И в избытке. Как говориться: бери — не хочу, если сможешь, а не сможешь — не дано! И всем — не могло везти.

Вот и в случае с кланом Магора было нечто такое — им достался упёртый противник, и они понесли серьёзные потери. Обычно по возвращении из земель людоедов на порубежье подсчитывая потери, ироды обнаруживали недостачу порядка из двух-трёх сородичей и столько же ящеров, ну и где-то до своры нагров с цепными псами. В худшие времена вдвое больше — и только-то. Но здесь и сейчас…

Чужаки поражали своей смелостью и решительностью, являясь достойными врагами. Маграх по-прежнему видел черепа тех, кого не сумел захватить при выходе из подземелья, на собственном кукане — всё ещё надеялся нагнать их в долине и перебить поодиночке. А помнил тех сучек, которых намеревался превратить в собственных самок, дабы они плодили ему таких иродов, в генах которых будут как его черты, так и чужаков. Он затеял создать новую непобедимую расу, способную в будущем сокрушить все дикие земли и объединить в единую вотчину под началом своих потомков — смотрел далеко в будущее, как любой разумный захватчик, и никогда не жил одним днём, а не любил. В противном случае его клан зачахнет и потеряет былое величие, отличавшее его предков.

Поэтому с завидным постоянством предпринимал участие во всех сколь значимых набегах на земли дикарей, обнаружив там странные могильники, которые заинтересовали его. И о них говорилось в древних наскальных пиктах: тот, кто разбудит их, станет владыкой этого мира — сможет повелевать троглодитами.

Один лазутчик обладал похожим экземпляром, принадлежа к роду Маграха, но бесследно исчез в преддверии набега странным образом. А ведь являлся тем, кто умел разговаривать с духами стихий, населявших их мир. Похоже, что рассердил, и они наслали на клан проклятье, а именно — амазонку с неведомыми чужаками.

Да ничего — ему это не впервой — покончит с ними, сам займётся вплотную «гибью», имея на тамошних духов свои виды с намерениями.

И новый сюрприз. Некто из иродов разгонял перед собой туман у земли, прежде чем ступать, куда бы то ни было. За что и поплатился. Туман в одном месте неожиданно воспламенился и… Прогремел оглушительный по силе и мощи выброса взрыв.

Все кто находился рядом с ним, разметало в стороны, как пушинки. И не все поднялись вновь на свои конечности. Досталось и своре цепных тварей с ручными.

Ироды зароптали. До слуха стали доноситься жалобные рыки, больше смахивающие на вопли — и в исполнении не только тварей, но воинов.

А тут новая напасть. На них стеной катил туман, скрывая всякую видимость, когда ироды заприметили чужаков — хвост уходящих вдаль долины дымных столбов ватаг беглецов. Сами устремились туда, да беда. Теперь и факелы не выручали. Туман подавил их, заставляя гаснуть.

Ироды терялись, как в прямом, так и переносном смысле. Они не знали, куда им идти. Рыки порой также не проходили сквозь окутавшую их беспроглядную пелену. И только крики, преисполненные сострадания и боли, сводили их с ума.