Люди моря
Шрифт:
– Пожар! Повозка Игала горит на широком броде!
– Несчастные! Вся семья… Сядем… Старики, Игал, его сестра, трое малышей!
– Нет времени для жалости! Придется поторопиться. Айда, детки! – прокричала старая Хан раздраженно.
Она судила правильно. Отбросив свои чувства, молодые пришпорили животных, не обращая внимания на их усталость.
Теперь они впрягли трех коней, а сами двинулись пешком. Хан вела Сукаму под уздцы, стиснув зубы, пренебрегая болью, отдающейся во всем ее старом теле. Время от времени она облокачивалась на круп коня, закрывала на миг глаза, черпая энергию для нечеловеческих усилий. Остановилась,
– Мама, – сказал неожиданно Надир, – мне кажется, я вижу какое-то очень темное пятно справа от нас! Не зажечь ли фонарь?
– Нет! – оборвала Хан. – Нет надобности, я его и так вижу…
Девушка наклонилась, подняла камень с земли и кинула его в том направлении.
Все напрягли слух: прошла секунда, другая. Послышался удар, другой, затем – сухой шорох травы.
– Это там!
Тяжелая повозка медленно продвинулась в направлении найденной впадины. Цила выступала впереди всех, держа наготове лучевое ружье, напряженно всматриваясь в темноту.
– Чтобы спуститься, все-таки потребуется фонарь… Возьми его! – скомандовала старая Хан.
Надир рванулся к дверному проему кибитки, вскочил на передок. Скрип и грохот повозки помешал ему как следует расслышать, что сказала Хан. И поскольку она не повторила сказанного, он вошел снова в повозку, взял коробку с фонарем, убранную в какой-то шкаф, и снова вышел на передок.
Хан вцепилась в упряжь Сукамы, но тот миновал ее, не задерживаясь, заставив ее горестно подумать о том, что силы ее уже не те: «Бедная Хан! Уже не держишься совсем!»
Ружье Цилы слабо поблескивало на фоне земли, в воздухе слышались скребущиеся звуки гусениц. Слышал ли их Надир? Через несколько секунд истина предстала пред ним во всей своей полноте, но сознание отказывалось принимать ее. Он не мог отвести глаз от брошенного на земле ружья. Толчка в спину он не почувствовал – упал без чувств.
Большие глиссеры перемещались быстро. Их фары разгоняли темноту далеко впереди. Сидя перед бортовым видеофоном, руководитель всей операции отрывисто передавал:
– В результате необъяснимого рассеивания мы успели атаковать только тринадцать ключевых позиций. Два преследователя, восемь роботов – на один объект, согласно требованиям безопасности… Семь постов не дали ничего. Общий итог: двадцать человек, пригодных для работы. Много слишком молодых и слишком старых. Таким образом семерых пришлось бросить прямо на месте усыпления.
7. ГРУСТНАЯ СВАДЬБА В НЕКОЕМ НОВОМ МИРЕ
Надир открыл глаза и осмотрелся вокруг, ничего не соображая. Эта длинная зала с ослепительно сияющими голыми стенами ровным счетом ни о чем ему не говорила. Он попытался приподняться, но его руки и ноги были зажаты в плотных колодках: шевелить можно было только головой. Он понял, что прочно прихвачен к столам с колесиками, и что он не единственный, оказавшийся в таком положении. Он мог видеть перед собой около сотни таких же распростертых тел. А может быть, их было больше? Ум его прояснялся все больше и больше, и он вспомнил: «Нападение… Ловля!»
Но почему у него отобрали одежду? Почему он лежал голый под простыней на столике с колесиками? Вопросы толпились в его голове, но едва ли можно было что-нибудь ответить!
В
Потом произошло неизбежное: точно притянутая магнитом, его кровать двинулась к зияющим дверям, и, миновав их, молодой человек с ужасом понял, где очутился – в операционном зале! Десяток хирургов и множество роботов дожидались новой партии. Рост Надира и его косматые волосы кочевника привлекли к себе внимание:
– Ага! Предатель! – почудился ему чей-то голос.
Какой-то человек подошел к нему, хладнокровно оглядел его и прибавил:
– Точно! Ну-ка, вкатите-ка ему двойную дозу для успокоения!
Пара рук цепко схватила его, и он почувствовал, что уплывает куда-то вниз…
Надир потерял всякое представление о времени. Спал, ел и это было все… Однажды проснулся, и память вернулась к нему. Вокруг него знакомые и незнакомые люди приходили в себя, каждый на свой манер. Тридцать человек, распростертых на кроватях, мало-помалу возвращались к жизни.
Надир приподнялся непонятным ощущением в спине. Первые шаги вынудили его опуститься на колени, в глазах все поплыло. Он ухватился за край кровати, чтобы не свалиться на пол. Спустя несколько секунд он пришел в себя и медленно двинулся по проходу между кроватями. Ему хотелось скорее узнать, с кем именно он очутился в этом доме скорби и находится ли здесь Цила. Но, к сожалению, с первого же взгляда он четко понял, что здесь нет ни одной женщины!
Он оглянулся и увидел, что к нему приближается Игал. Они пожали друг другу руки. Подошли и другие. Это были Гор – тот самый, что так искусно умел подковывать коней, и два его сына: Малик – необычайный силач от рождения, Олаф, Клай и другие, семь или восемь юношей из племени Зорги вместе с двумя десятками кочевников из другого племени, которых он не знал.
В течение нескольких минут они находили утешение в этой встрече, но сразу же за тем послышались встревоженные возгласы, слившиеся в хор:
– У тебя два больших круглых пятна на спине!
– И у тебя!
– И у тебя…
Последовал быстрый взаимный осмотр. С двух сторон позвоночника у каждого находились круглые морщинистые кружочки, что-то около десяти сантиметров в диаметре.
– Надир! Ты-то наверное знаешь, что они с нами сделали, эти проклятые безымянные… Объясни же нам!
– Ты хочешь сказать, что он тоже из безымянных?
Сорок человек неумолимо надвигались с горящими от бешенства глазами. Поскольку их слабость уже в известной мере прошла, то гнев их был опасен. Мощная фигура Малика, подобно горе, преградила им дорогу.