Люди легенд
Шрифт:
Клейн и Кайсенов поспешили на улицу. Нужно было кончать операцию. Летняя ночь коротка. А возвращаться в лес, не дождавшись немцев из Золотоноши, означало выполнить задание всего лишь наполовину. Решили, пока позволяет темнота, ждать, чтобы захватить всех. И вот из дозора пришло донесение: в село въезжает машина с гитлеровцами.
«Партизаны быстро укрылись за домами, — вспоминает Касым Кайсенов, — Роберт Клейн вышел на дорогу. Вскоре в конце улицы послышался рокот мотора и показалась машина. Роберт поднял руку, и машина остановилась. После коротких переговоров немецкий офицер
Мы ввели офицера в кабинет коменданта и быстро разоружили. Офицеру было приказано заставить своих солдат сдаться, чтобы не было напрасного кровопролития. Мы надеялись все сделать без шума, но в это время на улице неожиданно раздались выстрелы. Выскочив из комендатуры, мы обнаружили следующую картину: немецкие солдаты залегли у машины и лихорадочно палили во все стороны. Неизвестно, чем бы все это кончилось, если бы не находчивость Роберта Клейна. Он сбежал с крыльца и закричал:
— Мы окружены партизанами! Сдавайтесь! Сопротивление бесполезно!..
Немецкие солдаты подчинились и сложили оружие».
Утром на партизанской базе захваченных в плен фашистов допросили. Коменданта за его зверское обращение с партизанами и гражданским населением решено было судить. Приговор, зачитанный Клейном, гласил: расстрел.
Фашистский комендант решил разжалобить Клейна, попытался сыграть на его национальных чувствах.
— Почему вы относитесь ко мне так строго? — обратился он к Клейну. — Мне кажется, что вы немец.
Строго и спокойно Клейн ответил:
— Мы караем вас не за то, что вы немец, а за то, что вы фашист, палач и кровавый убийца.
«Здравия желаю, Роберт Александрович! Передает вам привет ваш боевой соратник Тканко Александр Васильевич. Сейчас работаю в г. Черкассы директором педагогического института…»
А. В. Тканко и Р. А. Клейн породнились на левобережье Днепра, в тылу оккупантов. До войны учительствовавший на Украине, А. В. Тканко к тому времени, когда они впервые встретились, был уже подполковником, не раз смотрел смерти в глаза. Во главе группы десантников Тканко спустился с парашютом у леса, где находилась база отряда Р. А. Клейна. Десантники соединились с партизанами в один отряд.
— Мне сразу пришелся по душе, — вспоминает Клейн, — этот молодой, энергичный и веселый человек. Я рад был назначению к такому командиру помощником по разведке. Наше боевое братство крепло день ото дня в операциях. Выполняя задания Украинского штаба партизанского движения, мы с ним исколесили тысячи километров по земле, где зверствовал враг. И всюду нам сопутствовала удача. Да, будущий Герой Советского Союза Александр Васильевич Тканко отличался исключительной находчивостью и отвагой. Его нервы выдерживали любые нагрузки. Так случилось и на днепровской переправе в июле сорок третьего, невдалеке от города, где сейчас живет Тканко.
Да, Роберт Александрович, вы правы: та удача на днепровской переправе многим обязана прекрасным качествам вашего боевого друга. Но не будем замалчивать долю вашего участия в этом опасном деле.
…Рассвет на Черкасском шоссе, что ведет к Днепру. Блестевший лаком
И вот в «оппель–адмирале» едет советский капитан, начальник разведки партизанского отряда Клейн, превратившийся в полковника гитлеровского генерального штаба с особыми полномочиями фюрера. Сверкают ордена на кителе, снятом с действительного полковника гитлеровской ставки. Через плечо — добротный планшет, там немецкая карта, и бинокль. На пистолете, спрятанном в кобуре, — дарственная надпись генерала Гудериана.
Рядом с «полковником» чуть склонился над баранкой руля Тканко, одетый вахмейстером.
Поспели вовремя. Переброска немецких танков, самоходок, зенитных батарей и автомашин через реку только началась.
«Полковник генерального штаба» вышел из машины и офицеру вермахта, распоряжавшемуся на переправе, отдал приказ:
— С правого берега всех немедленно вернуть! Оставаться здесь, окапываться!
Начальник переправы, понукаемый окриком «Кто здесь оглох?!», кинулся было исполнять неожиданный приказ ставки, но вдруг опомнился, заподозрив что-то неладное.
Саша Тканко, беспечно насвистывая бравурную немецкую песенку, не спускал глаз с Клейна и приоткрыл дверцу «оппеля»: там, укрытые брезентом, лежали гранаты, припасенные на самый крайний случай.
Неужели ничего другого уже не остается? Нет, с гранатами повременим, — решает Клейн. Он не подает знака Тканко…
Начальник переправы заколебался? Ему хочется получить письменное подтверждение приказа ставки? Что ж, он сейчас его получит, и так, чтобы все его подчиненные поняли, сколь неограниченны полномочия «полковника».
— Именем фюрера! — крикнул «полковник ставки».
Прогремел выстрел. Из того самого пистолета с дарственной надписью Гудериана на серебряной табличке. Сраженный в упор, начальник переправы рухнул замертво. Чтобы у фашистов рассеялись последние сомнения, «полковник», прежде чем опустить пистолет в кобуру, подержал его на виду так и столько времени, сколько нужно было гитлеровцам получше разглядеть серебро на рукоятке.
— Разойтись! Выполнять приказание! — скомандовал «полковник». Фашисты, сообразив, что тут не до шуток, старались как можно лучше ему угодить.
По сигналу маленькой походной рации, скрытой в камышах вблизи места событий, наша авиация успешно разбомбила скопление вражеской техники на правом берегу у переправы. Когда советские наземные части вплотную подошли к ней, фашисты по команде «полковника для особых поручений фюрера» дружно сложили оружие.
Так сражался за свою Родину Роберт Клейн. И Родина удостоила своего сына звания Героя Советского Союза. А как только кончилась война, он приехал в Орел.