Люди легенд
Шрифт:
Бодрость и вера в успех явились лучшим лечебным средством для ран комбрига.
К началу разгрома немцев у стен Ленинграда 5–я бригада действовала на прежнем месте — в партизанской зоне. Южнее по соседству с ней, в Павском районе, находилась 10–я бригада. Бригадам было приказано оседлать железную дорогу от города
Получив приказ, Карицкий отдал распоряжение своим полкам — первому и четвертому — выйти в первоначально заданный район. На второй же день перехода наших войск в наступление под Ленинградом, 15 января 1944 года, партизаны Карицкого вышли на шоссе Псков — Луга, парализовали движение автотранспорта противника, двинулись к заветной «железке». Начальник ЛШПД Михаил Никитович Никитин, высоко оценив действия 5–й бригады, передал по радио для всей партизанской армии: «Берите пример с Карицкого». Затем в бригаду прибыл представитель штаба.
Ознакомившись с дислокацией и задачами полков 5–й бригады, он одобрил планы и действия Карицкого. Полк С. Чебыкина, как и прежде, оставался диверсионным, охранным, резервом командования бригады. Полки В. Егорова и В. Пучкова устремились к Варшавской дороге. Но взойти на «железку» не так-то просто — по обе стороны дороги скопление гитлеровских войск, боевой техники. Прорвались лишь разведывательные и диверсионные группы.
Полк А. Тараканова находился у Витебской железной дороги. Его трехмесячные наступательные действия увенчались освобождением 27 января станции Передольская. Полк удерживал станцию до подхода 7–й гвардейской танковой бригады. Здесь-то и произошла ликующая встреча партизан 5–й бригады с частями Красной Армии.
Танкисты, взломав оборону немцев, ушли на новое задание. В прорыв устремилась 256–я Краснознаменная стрелковая дивизия 59–й армии Волховского фронта. Воспользовавшись тем, что дивизия вырвалась далеко вперед, противник отрезал ее. Тотчас же Карицкий получил из оперативной группы ЛШПД при штабе Волховского фронта приказание выручить армейцев, оказавшихся в окружении. Комбриг снял с Псковского шоссе свой 4–й, самый мощный и подвижный полк и бросил его на помощь полку Тараканова для выручки 256–й дивизии. Вместе с комдивом полковником А. Г. Козиевым они руководили круговой обороной.
Краснознаменная 256–я дивизия и два полка 5–й партизанской бригады выстояли в кровопролитных боях до 12 февраля, до подхода основных сил армии. Жестокие это были бои. Враг непрерывно бомбил расположение наших частей. Для ориентировки фашисты посылали с земли зеленые ракеты. Карицкий, проявив находчивость, приказал партизанам пускать такие же зеленые ракеты в направлении войск противника. Пунктуальные немецкие пилоты по сигналу этих зеленых ракет основательно бомбили свои части.
На ленинградской земле, на поле брани, шла заключительная сцена — самая напряженная и самая драматичная. Карицкий понимал, что в этих условиях, как никогда, требуются особая собранность, точный учет сил, осторожность. Он связался по радио с комиссаром бригады И. И. Сергуниным, руководившим вместе с начальником штаба М. С. Шохиным действиями 1–го и 3–го полков бригады в районе шоссе Псков — Луга. И было решено: сформировать из местных самостоятельных партизанских отрядов 5–й полк, направить его под командованием П. Ф. Скородумова к Варшавской дороге, чтобы тремя полками ворваться на основную магистраль отступающих немцев. 15 февраля, как только 256–я Краснознаменная дивизия вышла из окружения, Карицкий хотел спешно вести к Варшавской железной дороге полки А. Ф.
Но главный «транспорт» партизан, как известно, собственные ноги. Бойцы навьючены — пулеметы и боеприпасы, раненые, да еще и хозяйственно–штабной обоз… Не успеть. Никак не успеть. Да и незачем. 168–я дивизия генерал-майора Егорова при поддержке 2–й имени И. Г. Васильева партизанской бригады под командованием Н. И. Синельникова уже овладела станцией и поселком Серебрянка. А 18 февраля двинулась 46–я дивизия полковника Борщева и партизанские бригады В. П. Объедкова и И. Г. Светлова разгромили 58–ю немецкую дивизию и приданные ей части и после жестокой схватки освободили станцию и районный центр Плюсса. Варшавская железная дорога на этом участке перестала служить оккупантам. Ленинградский фронт, развивая наступление, пошел вперед, на запад. Район действия 5–й партизанской бригады был освобожден от оккупантов.
Вспоминая эти счастливые минуты, Константин Дионисьевич говорит:
— Как-то даже не верилось вначале. Несколько минут назад мы дрались, как одержимые, лезли в самое пекло огня. И вдруг — тишина, полнейшая безопасность, мирный воздух. Ну, говорю, братцы родные, стройтесь в колонны…
6 марта 1944 года Международный (ныне Московский) проспект Ленинграда пережил одну из ликующих встреч. Широкие его тротуары и мостовая запружены народом. Пришли сюда и с Выборгской и Петроградской стороны, с Васильевского острова. В город–герой вступала бригада К. Д. Карицкого. Ленинградцы встречали прославленных партизан.
Семитысячная бригада в составе пяти полков шла по родному городу твердой поступью, с чувством исполненного долга. Ей было в чем отчитаться перед ленинградцами. Только с 15 января по 20 февраля 1944 года бригада сбросила под откос 18 вражеских паровозов, 160 вагонов, 2 бронепоезда, разбила 151 автомашину, взорвала или сожгла немало вражеских складов, оборвала 173 километра связи, истребила около 2400 оккупантов, спасла от угона в нацистское рабство свыше 30 тысяч советских граждан.
Аркадий Эвентов
РОБЕРТ КЛЕЙН — СЫН РОССИИ
К крыльцу областного автотреста мягко подкатила «Волга». Из нее вышел широкоплечий мужчина лет, вероятно, около пятидесяти. Он заметно прихрамывал. Годы и испытания избороздили его лицо. Но прямой, ясный и цепкий взгляд светлых глаз, волевая складка губ да глубокая ямочка на подбородке сохранились не тронутыми временем, думал я, мысленно возвращаясь к журнальной фотографии, которую только что рассматривал. «Начальник разведки 1–й Украинской партизанской дивизии имени Ковпака Герой Советского Союза Р. А. Клейн. 1944 год» — стояло под этой фотографией.
— Роберт Александрович?
— Так точно, — последовал ответ, — Клейн, управляющий Орловским автотрестом.
Рукопожатие его было энергичным.
Мы поднялись на второй этаж в небольшой, просто обставленный кабинет управляющего. Настенные часы показывали без пяти минут девять. Секретарь в приемной уже держала наготове какие-то срочные бумаги. Вдоль стен на стульях сидели нетерпеливые посети–тели. Сквозь чуть–чуть подрагивающие, как это бывает в поезде, стекла окон доносился рокот автосамосвалов, отправлявшихся в рейс из расположенного по соседству большого гаража. Мне показалось, Клейн на какое-то мгновение прислушался, уловив что-то свое в рабочем гуле моторов. Потом, сняв пальто и шапку, он подошел к письменному столу, повернул рычажок на маленьком телефонном коммутаторе и взял трубку. Начался рабочий день.