Люди Искры

Дюпро Джин

Однажды его определили чистить фонтан в центре площади. Чаггер выдал ему все необходимое для работы: ведро, длинную палку с металлическим скребком и стопку тряпок. Он поднял один из кирпичей мостовой у фонтана — под ним оказалась круглая рукоятка.

— Сначала повернешь ее. Она перекрывает воду, поступающую из реки. — Он несколько раз повернул рукоятку, и струя воды исчезла. — Теперь вода из бассейна вытечет по сливной трубе в реку. Когда бассейн опустеет, ты заберешься в него и вычистишь стенки. Я

хочу, чтобы они стали чистыми, как стакан для питья.

Чаггер ушел, и Дун наблюдал, как медленно снижается уровень воды. Стенки покрывал толстый слой зеленых водорослей, напоминавших скользкий мех.

Дун сунул скребок в воду, провел им по внутренней стенке фонтана и вытащил. Со скребка свисали зеленые «сопли». Дун сбросил их в ведро. Он вновь провел скребком по стенке и отправил в ведро еще одну порцию зеленой слизи. Потом еще и еще раз. Минут десять он скреб стенки и дно фонтана и наполнял ведро. Вместе с водорослями туда отправлялись абрикосовые косточки, дохлые жуки, полусгнившие листья.

Вода наполовину ушла, но теперь ее уровень понижался гораздо медленнее. Дун предположил, что сливное отверстие забилось водорослями, которые он соскреб со стенок и дна. Но вода стала такой мутной, что он не мог разглядеть, где оно находится.

В этот момент за спиной у Дуна появился Чаггер.

— Почему ты так долго возишься? — прорычал он. — Будь у тебя хоть капля ума, ты бы понял, что сливное отверстие забилось.

Чаггер вырвал палку со скребком из рук Дуна и принялся водить им по дну.

— Я это уже понял, — ответил Дун, — но не мог его разглядеть, потому что…

— Вот! — воскликнул Чаггер, не слушая Дуна. Вытащив скребком пробку из водорослей и мусора, он вернул скребок Дуну. Уровень воды вновь начал быстро понижаться. — А теперь принимайся за дело. И старайся иногда пускать в ход мозги, если они у тебя, конечно, есть.

Чаггер ушел, а Дуну пришлось крепко сцепить зубы, чтобы сдержать ярость. Он смотрел вслед удаляющемуся Чаггеру и представлял себе, как бросает в него палку со скребком, как скребок вонзается ему в спину между лопатками.

«Я терпеть не могу, когда со мной так разговаривают, — думал Дун. — Словно с дебилом. Почему он так разговаривает со мной?»

Когда вода полностью ушла, Дун снял ботинки и залез в фонтан. Опустившись на колени в зеленую слизь, которая покрывала дно, он принялся скрести стенки и очищать их тряпками. Время от времени мимо проходили люди и смотрели на него. «Фу!» — говорили они и морщились. Дун думал, что это «фу» относилось к нему, и не удивлялся, потому что стал таким же грязным, как тряпки, которыми он пользовался. И никто не сказал: «Нужная работа!» Никто не порадовался тому, что теперь фонтан будет чистым.

Закончив работу, Дун открыл впускной клапан, перекрыл сливную трубу, и бассейн

стал наполняться водой. Дун сел на бортик и опустил ноги в воду, чтобы смыть с них зеленую слизь, и посидел так несколько минут, отдыхая. Чистая речная вода приятно холодила ноги.

Из–за угла появился Чаггер.

— Что это ты делаешь?! — заорал он, широкими шагами приближаясь к Дуну. — Я не знаю, как было принято там, откуда вы пришли, но здесь если уж мы работаем, то работаем, не сидим, таращась в небо.

Дун уже собрался сказать, что он не таращился в небо, а присел на пару минут отдохнуть. Но едва открыл рот, его вдруг охватила дикая злость — его затрясло, он побагровел. Дун испугался, что взорвется, если произнесет хоть слово. «Не злись», — сказал он себе, вспомнив совет отца: если дать волю злости, последствия будут непредсказуемыми.

— Ты не отвечаешь, когда с тобой говорят? — не унимался Чаггер. — Может, ты меня и не слышал? Может, мне нужно выразиться яснее? — ревел он. — Пошевеливайся, тупой варвар! И побыстрее! — Он схватил Дуна за руку и дернул на себя.

И тут ярость, переполнявшая Дуна, стала неуправляемой.

— Отпусти меня! — закричал он. — Я не варвар! Варвар — это ты! Ты!

Он попытался вырваться из рук Чаггера, но тот держал его крепко. Дун предпринял вторую попытку, отпрянул назад и задел ведро, которое стояло на бортике. Ведро полетело на мостовую, его содержимое выплеснулось на девушку, которая в этот момент проходила мимо. Та закричала. Люди бежали к фонтану и что–то зло кричали Дуну, которому все–таки удалось вырваться из цепких пальцев Чаггера.

Мгновение они стояли, испепеляя друг друга взглядами. Дун знал, как он выглядит со стороны: грязный, с безумными глазами — мальчик–плохиш, который может уничтожить еду, а в приступе ярости еще и бросается на людей.

Он повернулся и зашагал прочь. Отойдя от фонтана, вдруг вспомнил, что оставил там ботинки, но возвращаться не стал и дошел до «Пионера» босиком.

«Ну что же это за напасть такая, — думал он. — Из–за меня все становится только хуже. И при этом моей вины нет никакой. Я изо всех сил стараюсь выполнять порученную мне работу. И смотрите, что из этого выходит».

— С этим мы разберемся, — услышал он от Тика в тот вечер. Они стояли у черного хода в гостиницу. — Тебя прилюдно оскорбили. Нас всех оскорбили. Мы не должны этого прощать.

Дун кивнул. Он рассказал Тику о зиме, и тот пришел в ярость. На его окаменевшем лице читалась решимость. Целеустремленность Тика восхищала Дуна — казалось, тот в любой момент знал, что нужно делать. Дун таким качеством похвастаться не мог. На любое свое предполагаемое действие он пытался взглянуть с разных сторон. А колебания конечно же сказывались на скорости принятия решений.