Люди Черного Креста
Шрифт:
– Святая Инквизиция спасала грешный мир, вычищая и изгоняя из него Скверну, но Скверна сама пришла на наши земли и теперь распространяется, подобно чуме. Черный Крест вдохновлял нас на благие свершения и благородные дела, но он покинул своих верных слуг. Тяжесть утраты испытал каждый Причастный и Посвященный. Это было как смерть, ибо это и была смерть. Никто уже не чувствует в себе Черного Креста, потому что его в нас больше нет.
Слушатели угрюмо внимали оратору, не смея ни прервать его речь, ни возразить. Рыцари и прошедшие Посвящение ландскнехты с расцарапанными
– Спасения не будет! – вещал надсадным хриплым голосом проповедник-Инквизитор. – Слушайте и услышьте, братья! В этом мире – не спасется никто! Этот мир обречен. Но в другой, лучшей жизни Черный Крест готов принять достойнейших из достойных. Тех, кто сохранит веру и верность после его ухода. Кто сам сумеет уйти вслед за ним и отыщет для этого путь, угодный Черному Кресту. Кто предпочтет не влачить жалкое существование на нечистой земле, по которой расползается Скверна, а умереть правильно. Кто продолжит битву без надежды на победу только для того лишь, чтобы погибнуть, как подобает Брату Святой Инквизиции, хранящему в своей душе и в своем разуме Черный Крест даже тогда, когда его нет!
Толпа безмолвствовала, и в безмолвии этом ощущалось отчаяние, безысходность и мысленное согласие с каждым словом неистового оратора.
– Нам всем предстоит испытание, которого не было прежде! Испытание, по сравнению с которым меркнут ужасы Войны Войн, осквернившей землю наших грешных предков. Но мы должны быть сильными. Нельзя опускать руки. И нельзя накладывать руки на себя. Это самый простой выход, но не самый правильный. Надо делать то, что все мы делали, пока Черный Крест был с нами. Надо служить ему, и тем самым мы заслужим новое воссоединение с ним! Нужно до конца противостоять Скверне и с улыбкой принимать смерть…
– А если Скверна войдет в тебя, когда ты пойдешь против Скверны?! – раздался чей-то одинокий срывающийся голос. – Если в бою она сделает тебя своим рабом? Черный Крест больше не защищает нас от воздействия заокеанских менталов.
– Так в этом и кроется истинная суть ниспосланного нам испытания! – на лице проповедника появилась улыбка-оскал. – Тот, кто будет по-настоящему верен Черному Кресту даже в его отсутствие, тот устоит против менталов Скверны. Все остальные сгинут в ней вместе со всех греховным миром. А посему, братья, не уповайте на доспехи, а защищайтесь молитвой и верой. И с именем Черного Креста на устах смело идите в бой, чтобы умереть достойно.
Толпа заволновалась, загудела, заспорила. Оратора-проповедника не стало слышно.
– Ну, вот, опять двадцать пять, ядрена кочерыжка! – поморщился Костоправ, когда они подъехали к очередному гомонящему собранию крестоносцев. – Ох, и любят же они теперь групповой трындеж, мать их!
– Проезжаем-проезжаем, не задерживаемся, – велел Виктор, косясь на взбудораженных Инквизиторов.
Костяника и Змейка пришпорили быконей. Костоправ тоже тронул притормозившую было скотину. Четыре всадника объехали толпу.
Инквизиторский «трындеж», как выразился лекарь, никто из них не понимал.
Выход из комоподобного ступора не принес крестоносцам облегчения. На орденских землях царили уныние, апатия и упаднические настроения. Отчаяние, беспомощность, неуверенность и обреченность, казалось, витали в воздухе всюду, где появлялся хотя бы один рыцарь или прошедший Посвящение ландскнехт. Впрочем, по одному они теперь не появлялись. Словно напуганное, оставшееся без пастуха и овчарок стадо в грозу, Инквизиторы старались держаться друг друга. Это были уже не боевые отряды, а толпы, вернее, небольшие толпушки, формирующиеся по принципам, далеким от тактических и стратегических задач военного времени.
На Каталонском тракте довольно часто встречались сборища, где Инквизиторы что-то обсуждали вполголоса или спорили до хрипоты. «Трындели», в общем. Повышенная разговорчивость, которой раньше, при Черном Кресте, крестоносцы не страдали, теперь перла изо всех дыр.
То тут, то там появлялись вожаки-предводители-проповедники, худо-бедно организовывавшие свою растерянную отару и ведшие людей к какой-то им самим не очень понятной цели.
Цели были разными. Разброд и шатание на землях Святой Инквизиции бросались в глаза, даже если жмуриться изо всех сил.
За время путешествия по Каталонии Виктор насмотрелся на всякое. Довелось увидеть и измученных, молчаливых пеших рыцарей, навесивших на доспехи дополнительный груз вериг, и бездоспешных крикливых флагеллантов, безжалостно хлещущих себя цепями и кнутами, и орденских братьев, выжегших на своих разодранных лбах крестовидное клеймо, и просто группки молящихся бродяг.
Пару раз они проезжали мимо местечек, где совершились групповые самоубийства. В первом случае десятка полтора рыцарей и ландскнехтов покончили с собой просто и без затей. У Виктора долго стояла перед глазами та картина. Люди, бросившиеся на собственные мечи, перерезавшие себе горло, снесшие черепа из пистолей и самопалов. Еще дюжина Инквизиторов свела счеты с жизнью иначе: они перерубили друг друга.
Впрочем, встречались в дороге и разрозненные вооруженные отряды, готовые к битве и смерти, но совсем не готовые к победе и даже не надеющиеся на нее. Более того – ее не желающие. Эти люди рассчитывали на другое. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: они тоже смертники, которые лишь избрали иной способ самоубийства – от оружия перьеносцев.
Смерть Черного Креста определенно не прошла даром.
– Каждый сходит с ума по-своему! – так охарактеризовал ситуацию Костоправ.
Инквизиторы были обречены, потому что сломались еще до того, как перьеносцы заняли орденские земли.