Люди Черного Креста
Шрифт:
Однако с недавних пор у Креста появился новый повод для беспокойства: из атлантических вод начали выбираться твари, которые также несли на себе печать чужого влияния и воздействия. Крест чувствовал, что их гонит кто-то, подобно ему намеревающийся изменить мир под себя. Трудно было даже предположить, какой ментальной силой должен обладать хозяин этих существ. И еще труднее было переоценить опасность, которую он представляет для Креста.
Судя по всему, это была лишь разведка. Но обычно разведку проводят для того, чтобы напасть.
Крест
И вот флот собран. Армия готова к отплытию. Как только последняя группа ландскнехтов пройдет инициацию, можно будет грузиться на корабли и отправляться в путь.
Глава 10
– Не, ну и че там за хрень творится, ек-макарек?! – Костоправ тянул шею, стараясь получше разглядеть происходящее.
– Тебе же объяснили: Посвящение, – угрюмо отозвался неразговорчивый Василь. – Обязательный ритуал. Каждый должен приложиться к Черному Кресту. Вот, блин, и прикладываются.
– Да ты глаза разуй, слепошарый! Это ж не крест! – не унимался лекарь. – Это ящик какой-то, туды ж его налево!
– Может, Инквизиторы в нем крест и носят, – предположил Виктор. – Не суетитесь, Костоправ. К нам подойдут – все прояснится.
Вообще-то до них очередь должна была дойти еще не скоро. Группка вооруженных до зубов крестоносцев торжественно и неторопливо двигалась вдоль безоружного (все оружие наемникам приказали сложить еще на подходе к шатру Магистра) строя. Инквизиторы несли… вернее, нес один из них (сам Магистр, что ли?), а остальные охраняли небольшой ларец, которому отдавались всевозможные почести.
Ландскнехты выходили из рядов, снимали каски и шлемы, склоняли головы, касались ларца лбом и отступали назад. Дело это было долгое. Процессия шла медленно, не пропуская ни одного человека.
А вот это плохо, что ни одного не пропуская. Значит, Костянике тоже придется снимать шлем и открывать лицо. И не дай бог, крестоносцы увидят ее красные глаза.
– Костяника, слышь… – негромко позвал Виктор.
Арбалетчица, стоявшая в соседнем ряду, повернула к нему тонированное забрало.
– Когда дойдут до тебя – закрой глаза, – посоветовал Виктор. – И не открывай, пока снова не наденешь шлем.
– Точно-точно, – встрепенулась Змейка, – оно лишним не будет.
– Да уж не дура, закрою, – тихо отозвалась Костяника.
Виктор по голосу понял: волнуется. Впрочем, Посвящение проходило быстро и без особых заморочек. Раз-два – и готово. Один к ларцу приложился – выходит следующий. Хоть и медленный, но все же конвейер. Авось, пронесет. Авось, никто ничего не заподозрит.
Славянский полк, вернее, то немногое, что от него осталось после Котла, расположился в самом конце плотного строя, широкой дугой вытянувшегося перед ставкой Магистра. А сильно поредевшая русская рота, объединенная теперь с украинцами и белорусами, и вовсе оказалась на краю полковой линии. Отсюда, с выдвинутого
– Скорей бы уж эта мутотень заканчивалась, мать ее! – поморщился Костоправ. – Совсем задолбали, суки! Мы как-никак через Котел прошли! Только-только, мля, до лагеря доплелись, а тут – на те, хрен в томате – пожалуйте на парад! Не спавши, не жравши, не сравши. Не, ну нормально, а? Еще и ящик какой-то в морду суют.
Виктор внимательно наблюдал за церемонией Посвящения. Инквизиторы медленно, но верно приближались. Странно все-таки. Что на самом деле значит ритуал? Почему обставлен с такой торжественностью? Какой в нем смысл, если присяга на верность Святой Инквизиции уже была принесена в вербовочном лагере? Отчего это Посвящение крестоносцы не устроили там же? И чем, в конце концов, можно объяснить такую тщательность его проведения? Та же присяга оказалась, по сути, пустой формальностью: кто-то в общем хоре отбубнил нужные слова, а кто-то и вовсе промолчал. Виктор и его спутники, например, отмолчались. Никто из них ни в чем перед Орденом не клялся – и ничего, прокатило. А тут, гляди ты, всех поголовно обносят ларцом, включая ротных капитанов. Что ж это за ларец такой?
На передней стенке Виктор разглядел маленький темный крестик – то ли нарисованный, то ли вырезанный. Такой маленький. Удивительно, что Инквизиторы относятся к нему так благоговейно.
– Мне-то не жалко, – продолжал бухтеть над ухом Костоправ. – Боднуть ящик лобешником – не проблема, от меня не убудет. Но соображать же надо: люди после похода едва на ногах держатся. А эта братва в крестах тупит, мля, по-черному! Хоть бы отдохнуть дали перед своим гребаным спектаклем! Накормили бы, напоили. А уж потом…
Что «потом», Виктор не слушал. Очередной ландскнехт – уставший и мрачный верзила, вышел из строя и, чуть склонившись, коснулся лбом Инквизиторского ларца. Поднял голову. Повернулся.
Виктор снова увидел его лицо. Лицо совсем другого человека.
Куда только подевались усталость и уныние?
Ландскнехт словно одновременно глотнул крепчайшего первача и получил дубинкой промеж глаз.
Глуповатая физиономия – счастливая и немного удивленная, малость ошарашенный взгляд, вспыхнувшие глаза, блаженная улыбка. Такое впечатление, будто на человека и в самом деле вдруг снизошла внезапная така-а-ая благодать! А потом догнала и еще раз снизошла. На лбу наемника отпечатался черный крест, который, впрочем, быстро тускнел и таял. Тоже странно: это ж как надо было придавить лобешник к ларцу, чтобы осталась отметина?
Перемену, происходящую с наемниками, заметил не только Виктор.
– Ох, не нравится мне все это, – озабоченно пробормотал Василь. – Люди будто не к реликвии прикладываются, а дурь глотают. Может, им вкалывают какую-то дрянь из ящичка?
– Ага, мля, там у крестоносцев полный ящик вытяжки из берсеркерских мухоморов, – фыркнул Костоправ. – На всех хватит. Будем доблестными нарками туркнутой роты обдолбанного полка. А хрена? Покайфуем за чужой счет.
Виктор задумался. Кто знает, возможно, Инквизиторские алхимики и в самом деле изобрели не только парализующий «Смрад Геенны». Может, и наркоту какую-нибудь мимоходом состряпали – специально, чтобы подсаживать на нее наемников-ландскнехтов.