Любящее сердце

Гардова Екатерина Валерьевна

Девушка вспыхнула и перевела взгляд на хитро улыбающегося Вильяма, который был уверен, что она не станет говорить герцогу всю правду:

– А он ввалился среди ночи ко мне в спальню, - выпалила девушка, обрадовавшись от того, что улыбка спала с лица Лорда Стила, - и будь я девушка не столь принципиальная, боюсь, не устояла бы перед его натиском...ваш брат настоящий повеса, ваша светлость.

Мстительно сверкнув глазами, Лизабет улыбнулась одним уголком губ. Герцог вспыхнул как спичка и свирепо посмотрел на брата.

– Ты приставал

к леди Лизабет?
– прорычал мужчина.

Вильям развел руками в сторону и с виноватым выражением лица начал оправдываться, затем стал отступать внутрь спальни, спасаясь от разъяренного брата:

– Боже, Нортон, право слово, можно подумать, что ты ревнуешь...послушай...хм, но она и правда чертовски хороша, откуда же я мог знать, что ты имеешь виды на нее...ой, ты чего? Ай, не бей меня...я больше не буду...Лизабет, утихомирьте же его...вы же знаете, что я поклялся относиться к вам, как к сестре....Лизабет, сделайте что-нибудь, а то я расскажу ему кое-что о вас...вам это не понравится. Я очень наблюдательный....

Герцог остановился, уперев руки в бока, и с интересом посмотрел на девушку, которая до этого посмеивалась над ними. Но стоило Вильяму произнести последнюю фразу, как Лизабет недовольно нахмурилась, и закусила от досады нижнюю губу.

– Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее!
– предчувствуя, что может услышать нечто важное, потребовал Блэйкстоун.

– Ваша светлость, Лорд Стил, - поспешно обратилась к ним девушка, - право слово, вы словно дети малые...Нортон, успокойтесь, ваш брат вел себя... хм, в рамках приличия, ни к чему ссориться. Я просто хотела над ним подшутить. А вы, милорд, - это уже Вильяму, - раз уж такой наблюдательный, то могли бы еще одним качеством разжиться, а именно уметь держать язык за зубами.

Вильям подошел к девушке, потирая место ушиба на предплечье от удара, полученного им при попытке бегства от тяжелой руки старшего брата.

– Ну, не сердитесь, миледи...он ничего от меня не узнает, - склонившись к руке девушки в поцелуе, прошептал младший Стил.

Нортон нахмурился. Его начала раздражать манера этих двоих изъясняться полунамеками. Что это еще за тайны?

– Так, Вильям, всё! Пойдем, как я уже сказал, нам нужно еще многое обсудить, а так же то, что ты якобы не собираешься мне говорить.

Выпроводив брата в тайный ход, герцог вернулся к девушке и, обняв ее за талию, крепко прижал к себе, поцеловав в лоб. Посмотрев на нее долгим взглядом, он хрипло произнес:

– Спасибо, Лизабет, что устроили эту встречу с Вильямом, я ваш должник. Я хотел бы до бала с вами обсудить несколько очень важных вопросов, касающихся наших с вами отношений. Думаю, что пришла пора наводить порядок как в этом замке, так и в моей жизни.

Девушка почувствовала, как некая тонкая струна, натянутая в душе до предела, готова вот-вот лопнуть, едва она поняла смысл, вложенный в его слова.

– И не вздумайте куда-либо улизнуть от меня до этого разговора, найду вас хоть на краю земли,

так и знайте.
– Серьезно сказал мужчина, сверкнув глазами.
– Теперь вам никуда от меня не деться.

Он отпустил ее нехотя, при этом напоследок прикоснувшись в поцелуе к ее губам настолько легко, словно к ним прикоснулись крылышки бабочки. Затем скрылся за потайной дверью, тут же закрыв ее за собой.

***

Войдя в кабинет, Нортон тут же предложил брату выпить по бокалу коньяка. Разлив из хрустального графина коньяк, Блэйкстоун задумчиво посмотрел на Вильяма.

– Ты очень изменился. Я думаю, что ты не все мне рассказал о причине твоего отсутствия на протяжении семи лет.

Вильям пожал плечами, осматриваясь. Все тот же стол и те же шкафы, так же стоят кресла возле камина, и лежит знакомый ковер.

– А здесь ничего не изменилось. Все осталось в точности, как я помню.

Затем посмотрев на герцога, грустно улыбнулся.

– Да, я не стал говорить при мисс Лизабет, чтобы не омрачать этот необыкновенный вечер, который она нам подарила. Да и ты тоже изменился, Нортон...где же твои предрассудки и та непомерная гордыня, которая руководила тобою всю жизнь? Я не припомню, чтобы ты так веселился или шутил, как этим вечером. Эта девушка так влияет на тебя?

Блэйкстоун хмыкнул и прошел к брату с наполненными бокалами. Протянув ему один бокал, второй сам выпил залпом. Поморщившись от крепости алкогольного напитка, который огнем опалил глотку, Нортон ответил:

– Да, как ни странно, но именно эта девушка что-то изменила во мне и моем восприятии ценностей. Я словно вижу теперь свою жизнь сквозь кристально чистое стекло, все настолько бестолково и никчемно...Я так виноват перед тобой, Вильям, да и перед нашей несчастной сестрой, что не знаю как искупить то зло, которое причинил вам обоим.

Вильям нахмурился и тоже выпил коньяк залпом. Закашлявшись, он затряс головой. Пройдя к камину и поставив пустой бокал на барный столик, обратился к брату не оборачиваясь, задумчиво глядя в пылающий огонь в камине:

– Знаешь, Нортон, думаю, что не только твоя вина есть в том, что случилось с Дженеврой. В свое время я проявил малодушие, нерешительность. Я должен был открыть тебе глаза на истинное положение дел. Скажи, ты знаешь кто отец Виоллы?

Блэйкстоун тоже подошел к камину и взял в руки с каминной полки дневник покойной сестры.

– Нет, не знаю...но догадываюсь, однако думаю, что этот дневник сможет однозначно ответить на этот вопрос.

Вильям протянул руку, словно желая прикоснуться к дневнику, но тут же отдернул.

– Я и сам могу ответить тебе на этот вопрос.

– Ты?
– удивился Нортон.

– Да, это наш многоуважаемый доктор Джонатан Фримен. Вижу ты не удивлен, значит догадывался? Неужели Дженевра могла забеременеть от кого-то другого, а, Нортон? Ведь они любили друг друга, и собирались пожениться в Грента-Грин.