Любящее сердце
Шрифт:
– Ах, вот как это называется. Спасибо, что просветили меня. Значит, вы не пытаетесь меня постоянно соблазнить, а проявляете всего лишь знаки внимания? Ах, а я наивная, думала, что должна тщательно обороняться, а не игнорировать эти ваши знаки внимания.
Какое-то время мужчина и девушка сверлили друг друга взглядом, между ними то и дело вспыхивали искры. Лошадь начала тревожно фыркать и трясти гривой. Первым сдался Нортон, понимая, что сейчас не в том положении, что бы проявлять деспотизм, скорее нужно найти компромисс. Он завораживающе улыбнулся, затем, похлопывая лошадку по шее, вкрадчиво произнес:
– Давайте не будем ссориться, это совершенно
Девушка тут же вскинулась.
– Какие еще планы? Вы смеете строить какие-то планы в отношении меня, и это после того, как я рассказала вам о себе всё? Вы не поняли, ваша светлость, я никогда не буду чьей-либо любовницей!!!
Нортон почувствовал, как начинает закипать от ее нежелания понять его. "Нет, ты будешь и моей любовницей, и женой, и подругой", - так хотелось ему выкрикнуть вслух, но он сдержался с усилием воли. "Рано, еще рано!" - говорил он себе.
– Вы не правильно поняли меня, миледи.
– Хрипло произнес герцог, хмурясь.
– Я имел ввиду свои планы относительно поимки преступника.
Лизабет удивленно посмотрела на него.
– Ну, хорошо, давайте договоримся о компромиссе, - предложил Блэйкстоун.
– Вы пообещаете мне то, о чем я вас прошу, а я выполню любую вашу просьбу, договорились?
Девушка вдруг хитро улыбнулась, тень негодования сошла с ее прекрасного лица.
– Любую?
– Уточнила она, щурясь от солнечных лучей, которые попали ей в глаза, отчего они зажглись аметистовыми звездами.
Герцог, чувствуя некий подвох в этом уточнении, осторожно кивнул.
– Отлично. Тогда я бы хотела, что бы вы нашли время и рассказали мне о вашей покойной сестре и вашем пропавшем брате.
Блэйкстоун втянул воздух сквозь зубы, так велико было его удивление. Краски сошли с его лица, одеревеневшими губами он хрипло спросил:
– Откуда вы знаете, что у меня был брат?
– Я скажу вам об этом после того, как вы расскажете мне о них, - безапелляционно заявила Лизабет, не показывая глубокого волнения из-за своей дерзости.
Нортон терялся в догадках об источнике осведомленности девушки. Ее просьба оказалась слишком неожиданной и болезненной для него. Бросив в ответ, что подумает, Блэйкстоун отошел от нее. Вскочив в седло, дал шенкеля своему скакуну, заставляя того двигаться через лес вперед. Лизабет последовала за герцогом. Оставив рощу позади, всадники послали своих лошадей в галоп по направлению к замку Даркхолт.
Позже, проводив мисс Уэлсон до ее апартаментов, герцог направился быстрым шагом в свой кабинет. Пока его никто не видел, мужчина позволил себе немного расслабиться и улыбнуться, вспоминая весь разговор с Лизабет в лесу, а после в конюшне. Он поддержал девушку в ее желании сохранить ее инкогнито для остальных, проживающих в замке. Это позволило бы избежать ненужных толков и разговоров, да к тому же ослабить ревность и злость Виктории, которые могли бы еще больше обостриться, узнай она, что соперница является титулованной особой. С удивлением Блэйкстоун отметил про себя, что его нисколько не радует тот факт, что Лизабет - дочь покойного графа, а, следовательно, является состоятельной молодой леди, которая вскоре сможет снять траур по отцу и засиять на рынке невест как яркий бриллиант. Она ему не раз давала понять, что может рассматривать мужчину только в качестве либо друга, либо супруга, и до тех пор, пока он не станет свободным претендентом на ее руку, вряд ли миледи снизойдет до него своим вниманием.
Вот если бы Лизабет была действительно просто мисс Уэлсон, тогда
Войдя в кабинет, он вызвал настенным шнуром Бриггса, размышляя об осведомленности Леди Лизабет о его семейных тайнах. Нортон был вынужден согласиться на этот маленький шантаж с ее стороны, лишь бы девушке не вздумалось в противоречие подвергнуть себя опасности. Дворецкий явился через несколько минут, за которые герцог успел написать письмо знакомому сыщику с Боу-Стрит, мистеру Хиггинсу, в котором он просил прибыть в замок для выяснения обстоятельств и лиц, совершивших покушение на его жизнь. В письме он так же упомянул о готовящемся судебном разбирательстве по разводу с герцогиней, что могло послужить для сыщика еще одной зацепкой. Вопрос вознаграждения при этом герцог оставил на усмотрение самого мистера Хиггинса.
Велев доставить это письмо в Лондон срочной депешей, Блэйкстоун поинтересовался у Бриггса, спрашивал ли кто в последнее время у прислуги о леди Дженевре и Лорде Вильяме Стиле. Получив отрицательный ответ, Нортон впал в еще большую задумчивость. Затем попросил передать запечатанную записку мисс Уэлсон и подать ланч в кабинет.
***
Переодевшись и приняв пищу, Лизабет решила заняться творчеством. Посещение осеннего леса вдохновило ее на написание картины. Однако не успела она развести масленые краски и приготовить холст, как появился Бриггс с запиской от герцога. Не дожидаясь ответа, дворецкий тут же ушел. Люси бросала любопытные взгляды на хозяйку, так как последнее время стала обращать внимание на некоторые знаки внимания со стороны его светлости к леди Лизабет, что не могло ни смущать горничную. Ее удручал тот факт, что его светлость имеет хоть один, но очень большой недостаток - в лице его супруги.
Лизабет, заметив на личике Люси непомерное любопытство, улыбнулась и подмигнула девушке.
– Люси, приготовь для меня самое лучшее из траурных платьев...я должна быть неотразима даже в нем, - хитро проговорила миледи, скомкав записку и бросив ту в пылающий огонь в камине.
Лизабет не стала посвящать горничную в содержание записки, в которой герцог просил уделить ему время в кабинете для приватного разговора через час.
– Миледи, а может вы облачитесь в одно из бархатных платьев не столь строгих оттенков?
– расстроено спросила Люси, как же она давно не видела свою хозяйку во всем ее великолепии.
Лизабет отказалась, чем вызвала горестный вздох у девушки. Что ж, траур миледи по покойному отцу будет длиться еще как минимум месяца три.
Ровно через час по лестнице спускалась божественно прекрасная леди в черном атласном платье, с кружевом на корсаже, а так же по краям пышных рукавов и стоячего воротничка. Гагатовая брошь и длинная нитка с серьгами из морского жемчуга украшали наряд, при этом не нарушая траурного этикета в одежде. Жемчуг олицетворял неутешные слезы, а гагат, по старинным поверьям, считался талисманом, наделенным "силой древнего света". Гагат помогал преодолевать страхи, смягчал разлуку и утешал душевные боли, давал забвение от несчастной любви, открывал обман - все скрытое через него становилось явным.