Любящее сердце

Гардова Екатерина Валерьевна

Люси вытаращил глаза со словами: "Миледи, вы меня с собой берете?"

– Конечно, дурочка, ведь не оставлю я тебя здесь. Эдмонд может отыграться на тебе из-за меня Мне бы этого очень не хотелось и потом леди не прилично путешествовать без служанки, не так ли?

Лизабет еще раз оглянулась на кузена, его вид вызвал волну отвращения и брезгливости.

– Иди же, Люси, времени мало.

Девчушка радостно взвизгнула, затем испуганно прикрыла рот рукой, и умчалась собираться.

– Дженкинс, вы уж покараульте этого ...мне бы не хотелось с

ним вдруг столкнуться на выходе, - графиня с бумагами в руках покинула кабинет.

Девушка быстро поднялась наверх, там положила свои сокровища, как она теперь думала о содержимом сейфа, в дорожный саквояж, в который Люси уже успела положить ее драгоценности. Хозяйка велела горничной убрать половину вещей, Люси тут же запричитала, но смирилась после довода, что Леди Лизабет сможет приобрести новый гардероб и в Лондоне. Одевшись, девушка глянула на себя в зеркало, и осталась довольной своим видом, который не выдавал ее происхождение, но и не наводил на мысль о бедности.

Люси тоже была уже в дорожном платье, в пальто и шляпке, в руках у нее было два саквояжа. На удивленный взгляд миледи слегка покраснела, но твердо заявила, что не намерена расставаться ни с один из своих платьев, мол, когда еще служанка сможет их себе приобрести. Лизабет улыбнулась и кивнула, соглашаясь, хотя про себя подумала, что обязательно купит девушке пару новых платьев в салоне готового платья в Лондоне в награду за ее мужество. Вскоре пришел лакей и унес с собой четыре дорожных саквояжа средних размеров, маленький понесла Лизабет сама.

На конюшне уже был оседлан породистый красавец Везельвул для нее и серый мерин по кличке Брамс - для Люси. Конюх быстро приладил к луке сёдел саквояжи. Лизабет легко запрыгнула на коня по-мужски, так как дамские седла она сразу же забраковала. Люси влезла на своего коня с помощью конюха.

Когда всадницы проскакали галопом по каменистой дорожке прочь от Винтер-Холла, ни разу не обернувшись, им в спины задумчиво смотрела ярко-желтая луна. Яркие звезды в небе так же освещали им путь.

Дженкинс прошел в кабинет, посмотреть, не пришел ли в себя мистер Эдмонд. Тот лежал на софе, не шевелясь, на лице блуждала какая-то блаженная улыбка, словно в своем беспамятстве человека посетило давно желанное видение.

Дворецкий прошел к столу, намереваясь прибрать разбросанные листы бумаги. Наклонившись, заметил, что под столом лежит аккуратно свернутая пачка. Достав ее, выпрямился. Задумчиво рассматривая свою находку, никак не решался развернуть ее и сломать печать графа на конверте. Вдруг Дженкинс заметил ,что печать уже слегка надломлена. А ведь письмо вскрывали.

Решившись, может это важно, он открыл пакет и первое, что бросилось ему в глаза, было слово "Завещание". Дженкинс внезапно ощутил легкое удушье от жесткого воротника и, быстро расстегнув верхнюю пуговицу, вздохнул глубже. Затем продолжил чтение. Из данной бумаги следовало, что покойный граф завещал все имущество своей дочери, Леди Лизабет Шелдон, с правом передачи титула ее первому сыну, будучи рожденному

в законном браке, так же выделялись некоторые суммы для верных слуг. У Дженкинса глаза полезли на лоб, едва он разглядел сумму, которая полагалась по завещанию лично ему.

Следующей бумагой, заверенной тем же нотариусом, было распоряжение покойного о назначении опекуна в случае преждевременной гибели графа до достижения Леди Лизабет Шелдон совершеннолетия. Опекуном был назван граф Уайдли, близкий друг и его доверенное лицо. Опекуну надлежало выдавать наследнице ежемесячно денежную сумму, достаточную для жизни в светском обществе в Лондоне или в фамильном особняке Винтер-Холле на ее усмотрение.

Дворецкий стукнул себя по лбу в сильном раздражении. Найдись эта пачка немного раньше, сколько бы проблем можно было бы избежать. А ведь он даже не спросил о планах молодой графини. И где ее теперь искать, спрашивается? Тем не менее, надо спрятать эти бумаги, решил он. Поднял с пола какие-то письма и, предварительно убедившись в их ненужности, свернул и сунул в пакет, а завещание покойного предварительно вынул. Положив пакет под стол так же, как он раньше и лежал, вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Дженкинс решил отправить с утра к Лорду Уайдли нарочного с запиской, в которой он собирался просить графа об аудиенции.

***

Через полтора часа скачки на лошадях аллюром девушки были уже возле спящего Бристоля, надеясь остановиться в гостинице и переночевать. В город они въехали по каменному мосту, переброшенному через реку Эйвон. Среди жилых домов и торговых помещений красовалась церковь очень оригинальной постройки и удивительно непропорциональных размеров: семидесяти футов в длину и только двадцати одного в ширину.

Лизабет не раз бывала в Бристоле с отцом. Она знала, что развитие Бристоля несколько подстегнуло строительство железной дороги, а шотландский инженер Макадам в первой четверти этого века построил здесь первое современное шоссе.

Отель, в который надеялась попасть Лизабет, назывался "Тихая гавань" и располагался он на Винной улице в центре города. Там можно было бы принять ванну, выспаться и, плотно позавтракав, отправиться в путешествие в нанятом экипаже или по железной дороге, тем более она могла это себе сейчас позволить. Благо, что в Бристоле имелся железнодорожный вокзал.

Одно "но" всю дорогу мучило девушку, а именно: куда ей теперь податься, что делать? Отправиться в Лондон, разыскать частного сыщика мистера Керби, дабы выяснить всю имеющуюся у него информацию о мистере Эдмонде Шелдоне? А что после этого? Вернуть свое место в обществе, свой дом и майоратные земли ее предков? Но как и возможно ли это? Или оставить все как есть и положиться на Судьбу, перечить которой отважится только либо отчаявшийся, либо совсем безрассудный человек? Скрыться так, чтобы Эдмонд не смог ее найти и осуществить в отношении нее свои отвратительные фантазии? В настоящий момент Лизабет мечтала только об уединении и спокойствии.