Любящее сердце

Гардова Екатерина Валерьевна

Девушка закричала, начала брыкаться, вырывать руки, однако, мужчина, превосходя ее в силе, свободной рукой задрал юбки, затем попытался расстегнуть и свои штаны.

– Ты будешь моей, Лизабет, только моей...слышишь? После того, как я закончу, ты вынуждена будешь выйти за меня замуж...никому не нужна обесчещенная невеста....если будешь и дальше так орать, сюда сбегутся слуги...тогда точно тебе не отвертеться от алтаря...кричи громче, Лизи...кричи.

Эдмонд засмеялся, увидев ее обескураженное лицо, однако, поняв, что штаны одной рукой расстегнуть не удается, сдвинул

ноги девушки и зажал их между своими ногами. Почувствовав свои руки свободными от его тисков, девушка начала усиленно шарить ими по столу, ища что-нибудь тяжелое. Вот под руку попался пресс для промокания чернил...тяжелый.

Эдмонд в этот момент справился со своими штанами, и снова раздвинув ей ноги с задранной юбкой, наклонился к девушке, видя, что она больше не сопротивляется, желая поцеловать ее.

– Милая, не бойся, будет немного больно, но в следующий раз, обещаю, тебе понравится...

Он впился ртом в розовый холмик ее груди...и тут прозвучал глухой звук удара. Эдмонд кулем свалился на девушку, окончательно прижав ее к столу всем своим весом. Она попыталась сбросить его с себя, но, увы, ничего не вышло. Лизабет готова была разрыдаться в три ручья, как вдруг тело мужчины само поднялось в воздух и оказалось сброшенным на пол.

Глава 5

Глухо свалившись на пол, Эдмонд не вскочил и не набросился на нее. Он лежал словно мертвый.

– Боже, он умер?
– вырвалось у девушки.

– Вряд ли, - ответил ей нежданный спаситель, и помог девушке слезть со стола.

Лизабет в смущении поправила одежду и вопросительно посмотрела на Дженкинса, своего спасителя.

– Как...вы решились...помочь мне? Спасибо огромное, - со слезами на глазах Лизабет обняла Дженкинса в порыве благодарности.

Тот растерялся, но потом похлопал девушку в успокаивающем жесте по плечу. Из-за него вдруг выглянула экономка.

– С вами, миледи, все в порядке, он не успел вас обидеть?
– спросила та обеспокоенно.

– Нет, благодарю вас.

Девушка взяла себя в руки и в сердцах пару раз пнула кузена в живот и по ребрам. "Мерзавец, это тебе на память", - мстительно подумала она.

Дженкинс наклонился к Эдмонду, поднял его под мышки и отволок к софе возле камина. Закинув бездыханное тело на софу, положил туда же его ноги.

– Пусть подумает, что здесь заснул, когда очнется...ах, вот еще, - Дженкинс прошел к барному столику и взял стакан, в котором было недопитое виски.

Подошел к Эдмонду, немного налил тому на рубашку и поставил стакан на пол рядом со свесившейся рукой.

– Да вы прирожденный конспиратор, Дженкинс, - нервно хихикнула Лизабет.

Экономка покачала головой и сказала:

– Миледи, наверное, вам лучше уехать в Лондон, опасно с ним здесь оставаться...чего доброго, повторит свои мерзкие поползновения в ваш адрес...тьфу-тьфу...что б ему гореть в аду, - она перекрестилась и добавила.
– Я еще днем велела Люси упаковать все ваши вещи, драгоценности и меха, как чувствовала...он уже которую ночь крутится под вашей дверью...его видел один лакей и сказал мне, так вот, боюсь, что этот негодяй добьется своего, если вы останетесь.

Девушка была неприятно поражена и довольна своей предусмотрительностью, ведь не зря она запиралась на ночь.

– Но как же вы?
– спросила девушка расстроено.

– О нас даже не переживайте, ничего он с нами не сделает...ведь не видел же он нас. И потом, такой дворец без слуг не устоит, - сказал Дженкинс.

Лизабет, словно вспомнив что-то, подбежала к столу и подняла пиджак Эдмонда с пола, видимо он успел его снять во время своего насилия над ней. Пошарив во внутренних карманах, девушка разочарованно вздохнула и бросила пиджак обратно.

– Дженкинс, вы случайно не знали о тайнике возле камина, в полу?
– спросила она, с надеждой глядя на дворецкого.

Тот отрицательно покачал головой. В дверь заглянула Люси с большущими от испуга глазами и, заметив Эдмонда, лежащего на софе, охнула. Не мешкая, быстро вошла, прикрыв за собой дверь.

– Миледи, у меня все готово...а он не очнется?
– вдруг забеспокоилась девушка, нервно косясь на племянника покойного графа.

Дженкинс ответил "Проспит, скорее всего, до утра...но может и раньше очнется, боюсь, разнесет все здесь, слышал он довольно шумно погулял недавно в деревенском трактире, устроил такое!!!...разнес половину мужиков, поломал столы...досталось даже трактирщику, а ведь был пьян при этом".

Лизабет была шокирована, оказывается, она совсем не успела узнать этого человека, который назвал себя ее кузеном. Девушка тряхнул головой, словно сбрасывая неприятные мысли, быстро прошла к сейфу, достала из него секретный отчет, все облигации и векселя, все деньги. Затем закрыла сейф, вернула картину на место и подошла к слугам.

– Дженкинс, вот возьмите, это жалование на полгода вперед, боюсь, у меня не будет возможности с вами рассчитаться до этого срока...здесь вот еще для остальных слуг, думаю, должно хватить, - словно вспомнив что-то, добавила, - только не выдавайте все сразу, а то разбегутся, кто тогда работать будет?

– Вы правы, миледи, огромное спасибо, мистер Шелдон вряд ли будет платить нам жалование, а так и дом будет под присмотром, и люди, как говориться, сыты...,- Дженкинс весь собрался, снова вернулась маска великого достоинства на лицо, только глаза предательски поблескивали от слез.

– А это вам, миссис Феррбенкс, - девушка протянула деньги экономки и та не отказалась от них, понимая, что настают трудные времена для всех.

– Спасибо, вы всегда были так заботливы, миледи.

Они обнялись, как родные. Миссис Феррбенкс промокнула уголки глаз концом передника, затем убрала деньги в накладной карман юбки, где она хранила ключи от кладовых.

– Ну, мне, думаю, надо спешить, только переоденусь и в путь. Как устроюсь, дам знать и придумаю, как переправить на новое место дорогие для меня вещи. Люси, беги, приготовь амазонку с разрезом, штаны под нее, редингтон на теплой подкладке с капюшоном, длинные сапожки на небольшом каблуке, небольшую шляпку с полям, закрывающими уши, пусть кто-нибудь из лакеев снесет вещи в конюшню, и сама одевайся потеплее, путь неблизкий.