Любовники

Дита

Фили хохотнул и налил себе ещё пива.

– А тетушка Трис когда должна вернуться?

– Да уж не раньше, чем через три луны, – вздохнул Двалин. –Скучно без неё в доме, да что ж поделаешь. Послушай, я последнее время постоянно занят с заказами, поэтому не получается зайти к вам. Что с Торином, куда он запропал?

Фили вздохнул. Этого вопроса он и боялся, и одновременно желал его услышать.

После того случая с малышкой Нанфи дядя изменился…

сказал старший принц, отхлебнув изрядный глоток. –Он не говорит с тех пор… и очень странно ведет себя. Мы с Кили надеялись тебя расспросить, но не знали,

как подступиться. Наверное, хорошо, что ты сам спросил…

– Ну-ка давай выкладывай, парень,- Двалин щедро плеснул в кружки и придвинул блюдо с жареным мясом. –Сдается мне, тут нелишним будет если ты расскажешь все как можно подробнее. Не упуская ничего.

Фили кивнул и принялся излагать события, начиная от роковой ночи и закончив приездом сюда, во двор младшего Фундинсона. Двалин слушал не перебивая, лишь иногда морща внушительных размеров нос. В камине потрескивало веселое пламя, а снаружи доносилось поскребывание и шаги.

– Это Дарфейн, – пояснил Двалин, проводя ручищей по покрытой татуировками лысине. –Ты ж знаешь, она пока у меня живет. Помогает по хозяйству.

– Надеюсь, они с Фал поладят, – Фили улыбнулся. –Как-никак Фал спасла Нанфи… Знаешь, у меня стойкое ощущение, что Торин вспомнил что-то очень тяжелое из прошлого. Да и Аморина сказала… сказала, что Фал ему напоминает кого-то…

Двалин осушил свою кружку и наполнил снова.

– Знахарка права, – наконец кивнул он, глядя мимо Фили в пылающий камин. –Да, я бы не удивился, узнав, что он все ещё помнит малышку Варту.

Фили затаил дыхание. Неужели все легче, чем они думали, неужели не придется даже выспрашивать у Двалина подробности?

– Она была самой красивой девчонкой, какую я видел, – Двалин смачно отхлебнул пива, отхватил громадный кус мяса и принялся жевать. Фили молчал, боясь спугнуть Двалинову словоохотливость. Обычно родич был не слишком болтлив, предпочитая действия трепотне.

– Её братья берегли её как зеницу ока, как Сердце Горы, – Двалин могучим глотком прикончил мясо и другим не менее могучим- оставшееся в кружке пиво. –Я увидел её впервые на празднике в честь Первого Пива. Махал не создавал более прекрасной женщины… Ей тогда было всего сорок, совсем девчушка… А как она на Торина смотрела! Мы с братом сразу поняли, что дело идет к Древу Камней… да только просчитались мы…

Младший сын Фундина покачал головой, горько вздохнув.

– Братья Варты не желали отдавать свое сокровище никому, даже принцу крови. Регин был ещё более менее нормальный из всех них и сочувствовал сестре, но что он мог? Он ведь был самым младшим. Старший, Гротин, вот кто был виновен во всех бедах семьи… и в том, что Торин по сей день один.

Снова плеснув себе пива, Двалин зажал кружку в руках, наклонившись и глядя перед собой.

– Торин послал старших женщин семьи во главе со своей сестрой Дис и двоюродной теткой Магрит, прося Варту у братьев… Но Гротин, хотя учтиво принял женщин, наотрез отказался отдавать сестру за Торина. Так и вернулись они ни с чем. Таким оскорбленным и злым я никогда не видел вашего дядьку. Торин был спокоен и холоден, но я-то видел, какая ярость пылала в его глазах. Балин ужаснулся, когда узнал об ответе Гротина. Он-то не в пример мне, поумнее будет, он сразу просчитал и понял, что беды не избежать…

Он покачал головой, словно собираясь с мыслями.

– Торин не простил сыновей Редвина. И когда Варта, ускользнув из дома, пришла к нему попросить прощения за поступок братьев, Торин совершил то, за что по сей

день не простил самого себя. Он совратил бедную девочку, пообещав взять её в жены помимо воли братьев, на деле же вознамерившись опозорить их род. Он был страшно зол на Гротина, считал, что отказав в сватовстве, тот нанес тягчайшее оскорбление потомкам Дурина. Он готов был пожертвовать даже девушкой, лишь бы причинить боль сынам Редвина. Его не остановило даже то, что Варта любила его. На следующий день он отослал её, усыпленную с помощью зелья, в дом её братьев, присовокупив сундучок с золотом и издевательское письмо, в котором описывал прелести бедняжки и сожалел, что не может жениться на ней по причине скудости рода.

А на следующий день грянула битва…та проклятая битва…

Варта смогла вырваться из-под опеки женщин, надев доспехи среднего брата, и бросилась в бой. Она-то бедняжка, не знала, как обесчестил и опозорил её Торин. И она бросилась его защищать своим телом, когда Азог сбил его с ног и хотел мечом пронзить. Её уволокли гоблины, Торин кинулся было следом, но споткнулся о труп и упал, а когда смог подняться, её уже не было. И он рассказал мне ещё кое-что… хотя братья Варты дрались рядом, ни один кроме Регина не сделал попытки отбить её у тварей.

Двалин замолчал, глядя в пустую кружку. Казалось, воспоминания согнули его. Могучие плечи тяжело поникли.

– Вот оно значит что, – тихо произнес Фили, разрывая повисшее молчание. –Вина его гложет…

– Похоже на то, – Двалин поставил кружку на стол и поднялся из кресла. –Знаешь, а ведь малышка на неё очень похожа. Я имею в виду вашу с Кили подружку. Она похожа на Варту больше, чем мне показалось в самый первый раз, когда я увидел её.

====== Часть 18 ======

Фал уснула почти сразу, съев плод и завернувшись в одеяло. Сны её снова были сумбурны и обрывочны. И снова она видела битву, и пыталась защитить Торина… но битва была другая. И она во сне понимала это. И во сне же было странное ощущение, что она это не она. Она видела свои руки, крепкие и сильные, покрытые чудесными ало-золотыми татуировками, которых на самом деле у неё не было, но которые напомнили ей другие. Сон плавно перетек в странное парение в пустоте, когда не было ничего, ни тела, ни сердца, лишь сгусток чистой магии- её душа.

…Она слышала звуки, напоминающие удары молота по наковальне. Каждый удар- рождение новой жизни. Она знала это, чуяла, как звери чуют воду. Она пожелала очутиться там, где ковались жизни, и скоро увидела кузню в недрах гор и могучего, изумительно прекрасного мужчину, стоявшего над наковальней, на которой лежало что-то, похожее на кусок неочищенной руды.

– Гулха!

Кузнец поднял голову, приветствуя вошедшего. Потом перевел взгляд на неё. Он видел её! И так же видел тот, другой, кто вошел, лишь кривую и уродливую тень отбрасывал он, но самого его не было заметно.

– Отдай мне девку!

Нахмурил брови прекрасный кузнец и Фал ощутила, как вся её сущность трепещет. Это лицо, такое прекрасное и чистое, было лицом любимого… Но волосы были короче и не черны, а оттенком напоминали старый каштан, и глаза, казалось, меняли цвет. То синие, то ореховые, то ярко-зеленые, они излучали доброту и тепло. Но когда взор его толкнулся в пришельца, потемнели эти глаза, и потемнело прекрасное лицо от едва сдерживаемого гнева.

– Эта душа сама сделает выбор, я не властен отдать её тебе, ибо никто над ней не имеет полной власти, – грохотнуло в ответ и уродливая тень задергалась.