Любовь
Шрифт:
Лицо Ромунда наконец-то ожило, он нахмурился, обнял Эмми за талию, притянул к себе.
– Ты смеешь в этом сомневаться? – спросил он. Его голос снова обрёл силу.
– Тогда ещё раз глянь назад: там те, кто верит, надеется и любит. У них свои истории, свои сложности, свои герои. По воле судьбы они потеряли всё, и теперь ждут, что мы принесём им идею. Идею добра или зла, идею света или тьмы, однако во имя жизни, развития и созидания.
Когда Эмми произнесла последнюю фразу, механизм Айвара завибрировал, загудел и стал действовать.
Айвар улыбнулся – время пришло.
Ромунд нежно и страстно поцеловал Эмми. Во тьме ночи, на фоне сражавшихся насмерть людей и демонов, в танце вспышек взрывов и всполохов молний. Они любили друг друга, наперекор Судьбе!
А у той были свои планы.
Ночные сумерки прочертила яркая вспышка багровой молнии. Последовала череда хлопков, а затем сотрясший гору Умрад взрыв невероятной мощи.
Эмми вцепилась в Ромунда, тот в неё. Ослеплённые взрывом, они лавировали, стараясь удержаться на ногах – мостовая трескалась и проваливалась. Стены Верхнего города рушились, вместе с ними погибали защитники, а на место укреплений вставала чёрная пелена Бездны. Её мембрана, легко подрагивая, остановилась всего в двадцати шагах от замерших в ужасе Ромунда и Эмми. Далеко не сразу вернулось зрение, перед глазами плыло, в ушах звенело.
Несколько мгновений ничего не происходило, но затем из чёрного Ничто вышло Нечто. Оно было похоже на человека, объятого серо-чёрным пламенем. Оно вроде двигалось, но очертания конечностей совершали размытые, неразличимые действия. Поза фигуры постоянно менялась. От Нечто нёсся леденящий душу металлический смех.
На поле боя хлопьями повалил снег, как в первый раз вторжения врага на территорию Умрада. Тогда он упал несколькими миллионами никем не замеченных пушинок, растаявших от жара боя. Сейчас снег валил настырно и навязчиво.
Ромунд и Эмми стояли и смотрели на Нечто, потеряв дар речи. Бой остановился, остатки выживших войск откатились к домам с беженцами и замерли в той же нерешительности, что и два мага. Демоны исчезли.
Нечто приблизилось к Ромунду и Эмми.
– А вот и наши голубки, – смеялось оно. – Как насчёт встретиться лицом к лицу с неизбежностью?
На пути Нечто возникли два огненных духа. Рог’хары были приучены атаковать любого врага, какой-то бы силы он ни был. Умереть за хозяев являлось честью для воплощённых элементалей ярости и мощи древнего пламени.
Мысль о возможной потере малышей, посетившая Ромунда и Эмми, вывели их из оцепенения. Встрепенувшись, они зажгли в руках огненные пульсары и приняли дуэльную стойку.
– Ты забыл, что в наших правилах давать хорошего пинка неизбежности? – без запинки ответил Ромунд. В очищающем огне гнева его уверенность закалилась подобно стали.
Нечто рассмеялось, но не двинулось. Не успело.
– Нет, Ромунд, это не ваша битва, – молвил глубокий, мудрый голос.
Ромунд обернулся: за его спиной, восседая на потрёпанном, но готовом к бою драконе, расположился Даратас. Он держал в руке сияющий посох, на голове горела рубинами золотая диадема, а магическая мантия
– Это верно, – вторил Даратасу ещё один человек. Он появился слева от Эмми. Прямо из воздуха. – У вас теперь более серьёзные задачи. Уходите на Площадь Роз, уводите за собой людей. Эмми, теперь ты знаешь, что делать со своей находкой? – Айвар (его голос никто бы никогда ни с кем не спутал) говорил, не оборачиваясь.
– Я поняла это, – кивнула девушка, не обращая внимания на косой взгляд Ромунда.
– Тогда иди и выполни предначертанное. А старые хранители этого мира немного разомнутся.
Дважды объяснять Эмми не пришлось. Схватив Ромунда за руку, она увлекла его за собой к домам. По пути маги стали кричать, стучаться в двери, зазывая людей следовать за ними.
– Неужели сам создатель решил встретиться со своим чадом? – рассмеялось Нечто.
– Я не твой создатель. Ты – то, что противоположно мне, граница существующего, рубеж между сущим и небытием, – ответил Айвар.
– Да ну? Только отчего-то я здесь.
– Где? В этой области? В этом мире? Или на жёстком диске? Ты знаешь своё начало или конец? Хотя постой, к чему это? Мы можем спорить до бесконечности – никто из нас никогда пересечётся в своих убеждениях. Жизнь и Смерть. Начало и Конец.
– Разрушение и Созидание, – продолжило Нечто, что когда-то звалось Мерлоном.
– Две части единого целого, две стороны одного смысла, – кивнул Айвар. – Так задумано.
Маг вскинул руки, вокруг них затанцевали разноцветные искры. Герда вместе с Даратасом поднялись в воздух.
– Поскольку разрушение, как и созидание, может быть только полным и окончательным в своей цели, довершить начатое я позволю тебе после того, как сработает Анхельм. – Айвар поднёс руку чуть ближе к лицу, в его черных бездонных глазах засверкали огни. – Защищайся!
***
Гора дрожала и трещала, ревела и рушилась. Улицы уходили из-под ног, разломы возникали непредсказуемо. Люди падали, карабкались, кричали, стремились, бежали.
Тысячи, тысячи людей следовали за Ромундом и Эмми. На Площадь Роз.
Там ждало их спасение.
Когда Эмми и Ромунд добежали до площади, в них всё оборвалось: площадь была пуста. На ней не было никакого артефакта, пространственных ворот, портала.
Ничего!
Неужели Айвар обманул?
Где-то далеко, у темной завесы, заполыхали огни, раздались яростные рыки дракона.
И тут Эмми достала из кармана колбу с лиловой жидкостью.
Время замерло, стоящие за спинами магов люди затихли. Ромунд смотрел на возлюбленную и ждал.
Эмми бережно поднесла колбу к лицу. В лиловом свете отразились все морщинки её усталого изнеможённого лица. Глаза девушки вспыхнули загадочным огнём.
– Только подумай, Ромунд, – проговорила Эмми. Голос у неё был глухой, отстранённый. – В моих руках власть, которую жаждал бы каждый человек этого или других миров. В моих руках оружие, способное подчинять Вселенные. В моих руках эликсир, дарующий бессмертие. И что останавливает меня?