Любовь в эфире
Шрифт:
Да, в своем деле Салливану не было равных. На всем западном побережье некого было сравнить с этим на редкость одаренным человеком. Вот что хотела сказать ему Кэй при первой же встрече по возвращении в Денвер, но подозревала, что Уорду теперь все равно, что она о нем думает.
В десять утра Кэй, одетая в сшитый на заказ бежевый костюм, входила в застекленные двойные двери радиостанции “Кью-102”, расположенной в центре Денвера. Миловидная девушка с каштановыми волосами и зелеными глазами подняла голову, улыбнулась и, прижав ладони к зардевшемуся лицу, воскликнула с едва сдерживаемым
– Вы, должно быть, Кэй Кларк! Меня зовут Шерри Джонс. Я так много о вас слышала! Честное слово, будто кинозвезда к нам заглянула. Автограф дадите? Я просто не прощу себе, если…
Покачав головой, Кэй добродушно рассмеялась:
– Спасибо. Польщена, но только, Шерри, никакая я не звезда. Мистер Шалтс занят? – Прошу вас, мисс Кларк, следуйте за мной, – ослепительно улыбнулась Шерри.
– Господи, какая же вы красавица! Вы с Салливаном составите прекрасную пару. Он ведь у нас тоже, знаете, мужчина видный.
– Да, – кивнула Кэй, – это я знаю.
Вслед за Своей юной почитательницей Кэй вошла в кабинет Сэма Шалтса.
– Вот и она, – доложила Шерри грузному мужчине, поднимающемуся из-за дубового письменного стола. – Кофе подать? – Доброе утро, Кэй. – Сэм подошел пожать ей руку. – Она не пьет кофе, Шерри.
Секретарша неподвижно застыла, словно ее пригвоздили к полу. Затем робко спросила:– Может быть, пообедаем вместе, мисс Кларк? – Шерри, – строго заметил Сэм, – посмотри-ка, уже пять лампочек мигает. Может, наконец, вернешься к себе? Звонят ведь люди.
– О, прошу прощения, мистер Шалтс! – И восторженная юная особа направилась к двери.
– Кэй, мы обычно обедаем у Лео, так что…
– Сэм, можно быть откровенной? – С чего это вы, Кэй? Разве я когда-нибудь лукавил с вами? – Удивленно посмотрев на нее, шеф плюхнулся в кресло и положил руки на стол. – О чем речь, собственно? Мне казалось, насчет денег мы договорились.
– Зарплата меня вполне устраивает, Я об Уорде. – Кэй в упор посмотрела на Шалтса, но он только беспомощно пожал плечами и стал внимательно рассматривать свои ногти.
– Ну, как сказать вам, Кэй, мы оба знаем…
– …что Салливан не хочет работать со мной. Так? По-прежнему избегая ее взгляда, Сэм тяжело вздохнул:
– Кэй, когда вы оба выйдете в эфир, все будет, как и прежде.
– Вы не ответили на мой вопрос, Сэм.
– Я генеральный директор канала, и мне решать, кому с кем работать, независимо от чьих– то там личных переживаний.
– Вот теперь ответили, – с невеселой улыбкой сказала Кэй.
– Похоже на то, – улыбнулся в ответ Сэм. – Короче, дорогая, придется вам с Салливаном кое о чем забыть. Меня интересуют только слушатели.
– Да бросьте, Сэмми! Вы ничуть не изменились: такой же сентиментальный, как и раньше.
– Н-да, – побагровел Шалтс, – вот и Бетти говорит то же самое. Если вопросов больше нет, идемте к Салливану. – Шеф вопросительно посмотрел на нее и встал.
– Как вам кажется, Сэм, – спросила Кэй, – Даниил, входя в пещеру ко льву, волновался? – Наверное, – ухмыльнулся Сэм, – но сейчас и лев, по-моему, себе места не находит.
Он был высок, строен и элегантен. Волосы отливали черным глянцем, разве что на висках появилось несколько
Плечи, раздавшиеся за это время, были неестественно напряжены. На открытой шее привлекательно курчавились темные волосы. В комнате было жарко, и Салливан закатал рукава.
Тридцатишестилетний Салливан Уорд был в расцвете мужской красоты. Кэй смотрела на него с немым восторгом. И со страхом. В его ледяном взгляде читалось именно то, чего она так боялась: не нужна она здесь, недоволен Салливан ее появлением. У Кэй пересохло во рту от горького ощущения, что она пожалеет о своем возвращении.
Холодно оглядев ее с головы до ног, Салливан в конце концов коротко кивнул:– Мисс Кларк.
– Мистер Уорд, – бесстрастно откликнулась она.
– Ну что ж, разбирайтесь, – покачал головой Сэм Шалтс. – У меня и без вас дел полно.
Никто ему не ответил. Салливан и Кэй даже не заметили, как шеф удалился.
В кабинете повисла оглушительная тишина. Подобно приготовившимся к прыжку грациозным диким кошкам, мужчина и женщина настороженно смотрели друг на друга.
Глубоко засунув руки в карманы, Салливан наконец, взглянул куда-то поверх стоявшей напротив красавицы. Чувствуя, как мышцы живота стягиваются в тугой узел, он изо всех сил старался не выдать своих чувств. На самом деле больше всего на свете ему сейчас хотелось прикоснуться к великолепным серебристым волосам Кэй, сверкающим подобно нимбу на ярком утреннем солнце. Стиснув зубы, Салливан сжимал в карманах кулаки. Как же не терпелось ему выхватить из этих волос заколки! Пусть рассыплются пышными локонами по плечам…
Эти потрясающие голубые глаза смотрели сейчас с той же бесхитростной доверчивостью, которая так покоряла его… Сочные губы, хотя и были сейчас крепко сжаты, сохранили ту же мягкую обольстительность, заставляя Салливана терять голову…
По мере того как взгляд Уорда опускался все ниже – на высокую грудь, тонкую талию, округлые бедра, длинные загорелые ноги, – челюсти у него сжимались до боли. В кабинете стояла искушенная двадцатичетырехлетняя женщина. И, видит Бог, как никто желанная.
Медленно повернувшись к Кэй спиной, Салливан сделал вид, что разглядывает за окном нечто интересное. На самом деле глаза были закрыты. Наконец он сказал:
– Ну что ж, Кэй, присаживайтесь.
Не говоря ни слова и не сводя глаз с иссиня-черных волос мужчины, все еще стоявшего к ней спиной, Кэй придвинула к себе стул. Небрежно скрестив ноги и поправив на коленях натянувшуюся юбку, она молилась, чтобы сердце не стучало так бешено.
Салливан обернулся.
Напряженность в его взгляде исчезла, но холод сохранился.
– Надо обсудить кое-что, – сказал он негромко и как бы между делом.
Салливан поискал среди бумаг, разбросанных по столу, пачку сигарет. Золотой зажигалки, которую Кэй подарила ему когда-то на Рождество, не было. Кэй это не удивило.